Страница 59 из 122
Хотелось закатить глаза, но лучше было принять чужую помощь и как можно скорее втащить чемодан в поезд, чтобы устроиться в вагоне, предназначенном для служащих, оставить свои вещи и проверить, не повредились ли части прибора. К счастью, все они были упакованы надёжно. И лишь затягивая ремни на чемодане, майстерин Гаусс услышала недовольное бурчание Тидесбалы.
— Что он себе позволяет?! Так смотреть на эни… Ваши мужчины чудовищно невоспитанны.
— Не на эни, — тихо пояснила Рубидия, — Я думаю, что он больше смотрел на вас… на тебя, кызым. В прошлый раз, когда я так путешествовала, флиртовать со мной и хоть как-то ухаживать уже никто не пытался, а сейчас и подавно не станут… Чем старше женщина, тем менее красивой её считают мужчины, как бы она ни выглядела.
Тидесбала обиженно поджала губы, от природы яркие и четко очерченные — вполне объяснимо, что начальник поезда на неё так пялился! Со своей яркой внешностью, женственной фигурой, живым лицом и очарованием юности, лишенная всякой жеманности лисентирин была хороша собой и весьма притягательна для мужского взгляда. Да и отсутствие властности и строгости, свойственных взрослым юлчыларским женщинам, явно подстёгивало чужой интерес. Вот только сама юлчы в подобном внимании совершенно не нуждалась и с хмурым видом заявила майстерин:
— Во-первых, не говорите так о себе, гёзэл… Я хочу сказать, что вы прекрасны, а ваши мужчины просто глупцы, как и этот тупас тэкэ, если этого не видят! Наша одежда и украшения вам чудо как идут, и ни одна зрячая не может этого не заметить. Во-вторых, а с чего этот мужчина вообще взял, что может надеяться на нашу благосклонность? Он же не совсем слеп и не мог не понять, что вы и я — магессы, и действовать против нашей воли опасно…
— Спасибо, Ут-Кызы, — с лёгкой грустью улыбнулась Рубидия в ответ на возмущение Тидесбалы и её комплимент: девушка так в неё верит и желает поддержать, что и самой хочется поверить. Но увы, годы уже не те… — Что же касается этого мужчины, он предполагает, что, скорее всего, не способен нас ни к чему принудить, но может попытаться обольстить и произвести приятное впечатление.
— Ну и зря! — припечатала лисентирин, скрестив руки перед грудью, и забросила ногу на ногу. Колокольчики в её косичках и украшения зазвенели в подтверждение её негодования и решимости.
— Это мы понимаем, что зря, — сдержанно заметила алая майстерин, — А он нас ещё на чай позовёт, вот увидите, и только потому, что кофе пить уже поздновато. Разумеется, я собираюсь отказаться и не стану поддерживать все эти куртуазные игрища…
Юлчы возмущенно фыркнула.
— Много чести, если вы ему просто откажете в своей манере!
— Вы мне проклясть его предлагаете на ровном месте? — усмехнулась Рубидия. Ут-Кызы в ответ яростно закивала под перезвон своих украшений.
— Если вы и правда умеете, то да! Чтоб у него больше ничего не стояло и он больше ни к кому не лез!
— По правде говоря, он к нам и не лез, — уточнила Рубидия, когда наконец закрепила чемодан так, чтобы его содержимое точно не пострадало даже при экстренном торможении. — Господин Даггер не распускал руки, не делал нам неуместных или пошлых комплиментов, не позволял себе сальностей, он просто смотрел.
— Вот именно! — не унималась Ут-Кызы, при этом её уши и щёки забавно порозовели от искреннего негодования. Тидесбалой с её румянцем можно было залюбоваться, но у Рубидии совершенно не было на это времени. — Приличный мужчина должен не на посторонних женщин смотреть! Тем более не на эни!
— Ну, у нас всё-таки принято на собеседников смотреть, — пожала плечами Рубидия, — Иное поведение воспринимается странным.
Она вспомнила, сколько Эрсин извинялся за взгляд мимо её лица и насколько привычными и необходимыми стали для него подобные извинения. Смотреть на собеседника не слишком много и не слишком мало — каким естественным кажется этот общественный ритуал и великое множество прочих, которые ты усваиваешь исподволь! И ведь никогда о них не задумываешься, пока не столкнёшься с нарушением и нарушителем, который слишком усердно следует ритуалу, пытаясь что-то скрыть, или же просто не может бессознательно постигнуть его правила и смысл.
Вопреки ожиданиям, Тидесбала не пожелала спорить дальше и лишь тихо фыркнула, совершенно по-звериному, чем вновь напомнила песчаную лисичку, готовую в нужный момент показать свои мелкие остренькие клычки и пустить их в ход. И, как и пушистая большеухая любимица соседа, долго сидеть на одном месте, вынашивая обиду, лисентирин не смогла, прикипела к окну, наблюдая за окончанием погрузки почты и деловито снующими туда-сюда служащими. Вскоре Рубидия ощутила мягкий толчок, и ей не нужно было смотреть в окно, чтобы понять: курьерский поезд тронулся, и пути назад теперь нет.
Потеряв интерес к виду за окном, лисентирин опять обернулась к Рубидии.
— Скажите, майстерин, вы собираетесь в ближайшее время разговорить ваш кулон? — невинно и почти равнодушно поинтересовалась она.
— Нет, Ут-Кызы, пока нет, — покачала головой майстерин Гаусс, — Вероятно, на нём есть что-то важное о Нердинской операции и её планировании, но этого не хватит, чтобы прояснить все детали. Мы должны найти крылья адмирала Илаи и сначала заняться ими.
— Но ведь благодаря эху с кулона может выясниться что-то настолько полезное, что и крылья не понадобятся, — возразила Тидесбала.
— И всё-таки мне необходимо узнать, что произошло во время самого боя, а Мейтнер не носит кулон поверх одежды. Во всяком случае, я никогда этого кулона на нём не видела.
Юлчы задумчиво посмотрела на Рубидию, явно придумывая очередное возражение, которое могло бы сделать исследование кулона первостепенной задачей для алой майстерин. Интерес младшей Тидесбалы к украшению господина Мейтнера был слишком уж очевиден, но потакать ей и её неуёмному любопытству Рубидия не собиралась.
Не собиралась сдаваться и сама лисентирин.
— Вы думаете, вице-адмирал просто хранил его в укромном месте и никогда никому не показывал? Если это и правда важная для него вещь.
— Нет, Ут-Кызы… кызым, цепочка на кулоне и звенья оплётки успели окислиться так, как будто Лотар носил его все двадцать лет со времён Великой войны, не снимая.
— Лотар? Он тоже ваш друг, майстерин? — В голосе юлчы так и сквозило разочарование. Она, очевидно, не считала то ли одного вице-адмирала Мейтнера, то ли всех авиаров, то ли вообще любых мужчин достойными дружбы со своей наставницей.