Потерянное эхо

Глава 13

Хорошо, что юлчыларские одежды имели весьма свободный крой. Хорошо, что хотя бы части обережных украшений позволялось касаться не только хозяйке, но и мастерицам. Как объяснила Яраткан, будучи алой майстерин, Рубидия и по меркам странствующего народа считается мастерицей-артефакторшей, поэтому вполне может одолжить чужие украшения с разрешения владелицы. Но юлчы с заметным удовольствием наблюдала, как Рубидия пытается распрямить привычно уложенные кудри и заплести из слишком коротких волос что-то, хотя бы отдалённо похожее на традиционные косы странствующего народа. Не без помощи младшей Тидесбалы их потом удалось убрать от лица очельем со звенящими подвесками и сплести в причудливый узел на затылке, закрепив его позвякивающими при каждом движении заколками. В уши пришлось продеть непривычно тяжёлые и длинные серьги, сплетённые из множества колец неожиданно хаотичным образом. В одежде с чужого плеча и сложном уборе майстерин Гаусс чувствовала себя глупо, особенно без алой повязки, которую увлечённо жевала девчушка на руках старшей Тидесбалы. После того, как Рубидия привыкла к необычайно светлой для юлчылар коже и белым волосам голубоглазой эни, сходство между девочкой и её матерью стало для неё очевидным. А вот сама майстерин Гаусс совсем не напоминала юлчы внешне, даже столь необычную, как Яраткан Тидесбала. И всё-таки она планировала попытаться.

— Майстерин, постарайтесь привыкнуть к отсутствию повязки, — вздохнула в какой-то момент юлчы. — Моя племянница поможет вам с одеждой и косами, но ваш взгляд она не в силах изменить. Тут вам придётся действовать самостоятельно.

Рубидия обернулась к ней, пытаясь понять, что же не понравилось юлчыларской эни.

— Госпожа Тидесбала, что в моём поведении или жестах показалось вам слишком странным? — осторожно спросила она, надеясь, что её слова всё-таки не обидели юлчы.

— Ваш взгляд. Всё дело в ваших глазах, — охотно пояснила Тидесбала, — Вы смотрите так, будто совершили серьёзный проступок и теперь скрываетесь от правосудия. Лучше смотрите на всех вокруг будто на своих не самых прилежных учениц.

Откуда же госпоже Тидесбале знать, как Рубидия смотрит на своих студентов? Наверное, именно о студентах юлчы и говорила, но ведь далеко не все из них принадлежат к странствующему народу, да и юлчыларки… то есть, юлчылар всегда вели себя гораздо дисциплинированней прочих студентов. По мнению Рубидии, они-то точно не нуждались в строгих взглядах, а на прочих обучающихся подобные действия не особо действовали. Что толку, если очередной оболтус задумывается о цели своего присутствия в Университете и в коллегии исключительно в присутствии наставницы, но стоит ей только скрыться из виду, напрочь забывает обо всех своих планах взяться за ум и начать работать над развитием своих талантов?

— Вот так гораздо лучше, — кивнула эни в ответ на хмурый вид Рубидии. Что ж, если в целях маскировки ей достаточно думать о нерешаемых рабочих трудностях, это можно считать удачей. — И ещё помните, юлчылар не относятся к мужчине и женщине одинаково. У нас слово и деяние женщины почти всегда значит больше, чем слово и деяние мужчины, и потому если вы — юлчы, то должны быть привычны к повиновению мужчин, а не подчиняться им. Не забывайте об этом, если не хотите вызвать подозрений. Вам необязательно говорить что-то самой, чтобы не демонстрировать свой абсолютно деймарский говор, моя племянница вполне способна отвлечь от вас внимание, если вы сами себя не выдадите.

Рубидия сдержанно поблагодарила её, стараясь запомнить все важные особенности собственного поведения, за которыми следовало тщательно следить. Она воспользуется паспортом лица без гражданства, выданного Яраткан Тидесбале, и с умом распорядится шансом, который ей дали лисентирин и её тетя. Но для этого следует минимизировать риск, что её раскроют на границе, а значит, придётся стать хотя бы похожей на юлчыларскую эни, насколько это вообще возможно.

— Если же у вас будут какие-то сомнения в правильности ваших действий, майстерин, вы всегда можете обратиться за помощью к моей племяннице. Она поможет вам разобраться в наших обычаях, хоть сама зачастую их игнорирует, — таким было последнее наставление, полученное Рубидией от Яраткан Тидесбалы наедине. В доме юлчыларской эни майстерин Гаусс не стала задерживаться дольше, чем того требовали приличия, и останавливать её никто не стал — то ли она была не слишком желанной гостьей, то ли Яраткан догадалась, насколько мало времени осталось у алой майстерин в запасе, то ли и то, и другое сразу. В любом случае, очень скоро Рубидия, чувствуя себя без повязки почти голой, наконец забрала свои вещи и дорожный посох и отправилась на вокзал, стараясь не отвлекаться на чужеродный перезвон непривычных украшений. У неё была запасная повязка, которую майстерин всё-таки сложила в чемодан, но надеть спасительную полоску алой ткани она тем не менее не могла. И как только юлчыларские женщины ухитрялись управлять всеми своими подвесками и побрякушками, чтобы не слышать их и не раздражаться?..

Ут-Кызы Тидесбала по-прежнему её сопровождала и пыталась отвлечь разговорами, но получалось это намного хуже, чем до визита к тёте. Говорить на посторонние темы Рубидия не особо хотела, но для того, чтобы поддержать разговор и отчаянные усилия лисентирин, уцепилась за одно из воспоминаний.

— Ваша тётя назвала вас дочерью семьи, и прозвучало это так, будто она считает вас несмышлёным ребёнком, несмотря на ваш возраст, образование и работу, — осторожно заметила Рубидия, не желая даже случайно обижать ни старшую, ни младшую Тидесбалу.

— В какой-то мере так и есть, — пожала плечами Тидесбала, зазвенев колокольчиками и ничуть не сбавив шаг. — Девочка считается женщиной только после того, как берёт себе мужа. А действительно взрослая женщина это только эни.

— Ут-Кызы, скажите, пожалуйста, что означает это слово?

— Эни это по-деймарски будет мать. Мать семейства, у неё есть дети, рождённые живыми, она в ответе за всю свою семью и должна о ней заботиться.