Страница 40 из 122
К счастью, закончить с контрольными майстерин Гаусс удалось раньше, чем в дверь лабораторной комнаты робко не постучали, а скорее даже поскребли. Со вздохом она отодвинула чашку с недопитым чаем и закрыла рабочий журнал, под тёмным переплётом которого теперь хватало не только рабочих записей, но и схем, которые пригодились бы скорее следователю, а не учёной.
Первая пара студентов, которая пришла сдавать коллоквиум, чувствовала себя крайне неуверенно — будущие маги никак не могли найти себе место и устроиться удобно на стульях, которые Рубидия им предложила. Похоже, студенты её побаивались, отчего майстерин хотелось закатить глаза, но она сдержалась. Раздала им работы, предложила сделать вывод необходимых для рассуждения формул, отошла на десять минут, желая допить чай и не думать, что следующие несколько часов будут напоминать древние пытки охотничьего братства. И ведь не объяснишь студентам, что полное непонимание материала на коллоквиуме оборачивается мучениями прежде всего для преподавателя, а не для обучающегося — приходится тянуть студента изо всех сил, подталкивать к размышлениям, намекать, делать всё, чтобы вызвать у несчастного хоть какую-то мыслительную деятельность, а тот ещё и сопротивляться будет изо всех сил.
Майстерин молча следила за страданиями студентов, но при виде совершенно незнакомого и явно неправильного уравнения нахмурилась: оно удивительно походило на то, что она надеялась получить, пусть и было очевидно неправильным.
— Скажите, пожалуйста, как вы можете объяснить смысл данного выражения? — спросила Рубидия у студента, который только что исправлял очередную ошибку в громоздком до монструозности выводе. Вот только уравнение, которое он в итоге получил, мало походило на то, что он пытался вывести. В ответ на вопрос Рубидии студент заметался, покраснел, пробормотал что-то невнятное о том, что оно вообще неправильное, попытался заменить в нём частоту на волновое число и каким-то нелепым образом приписать к выражению экспоненциальный множитель, видимо, перепутав закон распространения эфирных волн по потокам в среде с уравнение свободных затухающих колебаний из неэфирной физики. Майстерин хотелось застонать от досады и негодования: ну почему любой уточнющий вопрос некоторые студенты воспринимают как знак неодобрения и команду срочно исправить написанное?
Мысленно досчитав до пяти, Рубидия начала объяснять несчастному студенту вывод и смысл закона уже в третий раз. В первый раз она выводила его на лекции, второй раз разбирала на семинаре, но, похоже, по-настоящему познавать физику эфира алым магам предстояло уже на экзамене. Хорошо, если перед этим они хотя бы что-то запомнят на коллоквиуме, зря, что ли, Рубидия это мероприятие проводит?
Чудовищный кадавр, который натолкнул майстерин Гаусс на интересную мысль, всё так же не поддавался выводу и не мог быть превращён во что-то новое. Из каких бы приближений она ни исходила, получить искомое уравнение никак не удавалось. Что-то она упускала из виду, описывая эфир — или просто упорно хотела невозможного.
Оставалось лишь пытаться вновь и вновь, работать будто ничего в её жизни не происходило, не забывая о студентах, ждать вестей от Тидесбалы и стараться передать весточку Эрсину, желая хоть как-то его приободрить и поддержать. Рубидия уже несколько раз писала ему, но то ли послания так и не дошли до адмирала, то ли ему и правда так и не удалось отправить ей ответ.
А время неумолимо неслось вперёд, к будущему суду, приговору и последующей казни, беспощадно утекло сквозь пальцы, точно песок или вездесущий эфир. Час за часом, день за днём, которые не приносили успеха. Формулы с уравнениями для эфирного эха замыкались сами на себя и сводились к верному тождеству, студенты с восхитительным упорством не желали работать самостоятельно и хотя бы полностью делать домашнее задание, а никакой новой информации из бесконечной круговерти призрачных образов эфирного эха извлечь не удавалось. Ещё и от Тидесбалы несколько дней ничего не было слышно, да и её саму никто не видел, по крайней мере, в университетских стенах. Рубидия вновь и вновь ловила себя на мысли, что всерьёз тревожится за свою лисентирин. И ведь не найдёшь её по тонким потокам эфира, что связывают всех и всё в этом мире, подобно незримым нитям — Киашу, наверное, понравилось бы такое сравнение. Интересно, что случилось с ней во время Великой войны и после? Жива ли она вообще? Может, до сих пор путешествует от города к городу, от леса к лесу, не обращая внимания на государственные границы, ведомая особыми друидскими целями?
Война разметала тех дорогих Рубидии людей по разным частям страны, а то и мира, но вернула далеко не всех. Отец ушёл добровольцем и последний раз писал с Восточного фронта, где и пропал за год до заключения мира. Похоронное извещение мать с сестрой так и не получили даже после конца войны. Пережить войну в родном Альдес-Пернауте было непросто, но маме и Небель повезло, им не пришлось бежать или принимать в своём доме чужаков, хотя земля и оказалась на какое-то время под оккупацией, снять которую Деймару помогли войска союзной Инриты. Потом у сестры завязался роман с авиатором-инританцем, с которым она уехала сразу после свадьбы. Письма к ней на острова шли долго, а временами и вовсе терялись.
Майстера Татлина забрал революционный Эллери под вопли толпы и хохот северного ветра, а Эрсин чуть не сгорел на южных рубежах, в отчаянных воздушных боях над Сильтой. Почему именно эта земля вновь и вновь становилась роковым местом, которое вновь и вновь ломало что-то в авиаре и его судьбе? Во время эвакуации из Сильты погибли его родители, сестру убили на Южном фронте, а ведь он очень хотел познакомить их с Рубидией и много раз обещал это сделать при первой же возможности…
Теперь Сильта словно пыталась дотянуться и до самого Илаи — эта мысль хоть и показалась Рубидии нелепой, но неприятно зацепила. Как будто без неё поводов для тревоги не хватало.