Страница 32 из 122
— Я постараюсь, но ты же знаешь, они все безумцы, — ответила ему какая-то женщина. Вот её голос, хоть и звучал гораздо тише, майстерин Гаусс уже успела запомнить. Одна из инженерных магесс, в этом Рубидия не сомневалась.
— Не постараешься, а сделаешь. Не зря же ты ему койку греешь.
— Неужели ревнуешь, милый? Не бойся, я предпочитаю машинное масло на простынях любой летучей мыши в постели, — кокетливо рассмеялась женщина и добавила: — Я сплю с ним лишь ради тебя…
— Ради Его Величества и Империи, — раздражённо поправил её неизвестный мужчина, — не забывай об этом.
— Откуда такая серьёзность? Лучше напомни мне о… — Голос женщины прозвучал ещё глуше, и остаток фразы потонул в помехах и каких-то шумах. Тидесбала тут же протянула руку и выключила установку.
— Там дальше ничего интересного, — пояснила она, — Скрип, шуршание, стоны… со стороны даже как-то неловко и смешно слушать. А на кинескопе их не видно, да и вообще там сплошная муть. Оно и понятно, портсигару особо ничего лишнего не показывают.
— Это портсигар? — пригляделась к предмету со столь своеобразным эхом Рубидия.
— Ага, — безмятежно откликнулась Тидесбала, — Майстерин, вы хотите найти его хозяина?
— Не просто хочу найти, а найду. — Портсигар удобно лёг в руку. Повертев его, Рубидия рассмотрела все царапины и потёртости, тиснение — ничего особенного, полустёртое производственное клеймо на дешёвой коже. В уголке нижней крышки майстерин Гаусс заметила аккуратные инициалы, выцарапанные и пропитанные чернилами. Р. А. Скорее всего, некий неведомый Р. А. согласился одолжить свой портсигар только будучи уверенным, что сможет потом найти и получить свою вещь обратно. Открыв его, Рубидия кривовато усмехнулась: сигарет Р. А. не оставил, хотя пользовался портсигаром давно и часто.
— А ещё надо найти ту женщину. Я думаю, что она инженерная магесса, найти её должно быть не слишком трудно. Женщин даже среди инженерных магов не так уж много.
Алые магессы редко связывали свою жизнь с войсками и обслуживанием боевых артефактов. Даже женщина в майстерской повязке сталкивалась с предвзятостью, Рубидия это знала, даже несмотря на необычность ситуации, в которой находилась сама. Мужчины на фронте с самого начала видели в ней слабое звено, ожидали нестабильности и истеричности, пытались проявлять ненужное и даже оскорбительное снисхождение. Тронуть боялись — всем известно, что любая магесса, хоть странствующая друидка, хоть самая кроткая и тихая целительница всегда способна постоять за себя, — но никогда до конца не доверяли и не полагались целиком и полностью. Не относились всерьёз. Почти все, кроме Эрсина, который всегда был не от мира сего и, кажется, считал многие условности общества слишком сложными, чтобы добровольно их поддерживать. Как будто он единственный видел мир таким, какой он есть. Правда, Эрсин плохо понимал человеческие чувства и с большим трудом разбирался, что должны переживать окружающие и что чувствует он сам. Странное признание, на которое он решился только через несколько лет после войны — и которое объясняло очень многое.
Но то Эрсин, которого никогда не смущали ни её двойные зрачки, ни местами совсем неженские привычки, ни отсутствие особой красоты, ни даже то, что она на пол-головы была его выше. Большинство же мужчин в войсках — и авиаров, и снабженцев, и инженеров — не готовы были воспринимать лисентирин как полноценного мага, и Рубидии пришлось зубами выгрызать себе чужое уважение и доказывать, что она вовсе не молоденькая вертихвостка при майстере Татлине. И доказала, правда, к концу войны её в разросшейся авиарской роте уже не воспринимали как женщину. Не то чтобы её это сильно печалило, единственный мужчина, который ей вообще когда-либо нравился, не видел в Рубидии женщину ни в юные, ни в зрелые годы, вне зависимости от элегантности её вида и манер.
Но та магесса, с которой говорил хозяин портсигара, вела себя иначе. Значит, она любовница авиарского майора и неизвестного Р. А., поклонника свергнутой венценосной семьи, который, видимо, тоскует по утраченному имперскому величию… Что ж, особых примет уже достаточно для поисков, а потом стоит…
— У вас что, большинство инженерных магов — мужчины?!
К искреннему изумлению в голосе Тидесбалы примешивалась толика презрения, и Рубидия даже не сразу поняла, что именно настолько поразило юлчы.
— Да, — кивнула алая майстерин, — у нас в войсках женщинам тяжело, даже если они магессы.
— И вы доверяете мужчинам столь важную и сложную работу?
— А что вас удивляет, Ут-Кызы?
— Мужчина, владеющий магией, это же просто недоразумение! — выпалила Тидесбала, взмахнув руками так, что её подвески и колокольчики нестройно звякнули. — Им и оружия хватит, а с разделёнными чувствами мужскому разуму слишком сложно совладать. Да ещё и на столь ответственной должности…
— Только со зрением, — машинально поправила её Рубидия, но юлчы замахала руками и замотала головой ещё сильней.
— Нет-нет, именно чувствами, нужно не только видеть, но и ощущать!
Расщепление иных чувств, кроме зрения? Ходят слухи, что такое практикуется у друидов, но Рубидия всегда считала, что это преувеличение, и речь идёт всего лишь о тех людях, которые в результате ритуала приобрели возможность не видеть потоки эфира, а осязать или, например, слышать. Редко, но подобные аномалии встречаются…
— В любом случае, у нас магии могут обучаться оба пола, — отрезала майстерин Гаусс и продолжила чуть мягче: — Если мы хотим разыскать эту женщину и её любовников, нам даже на руку то, что большинство прикреплённых к авиарам магов это мужчины. Надо осторожно найти хозяина портсигара и эту магессу, чтобы изучить эхо с их вещей и разобраться, при чём здесь Империя и зачем им авиарский майор.
Тидесбала с готовностью кивнула под легкий перезвон металла.
— Я услышала вас, майстерин. Я не подведу, только вы ложитесь сейчас спать, хорошо? Завтра вам понадобятся силы…
Рубидия только со вздохом закатила глаза. Впрочем, в глубине души она понимала: юлчы права, она и так не спала слишком долго и теперь отчаянно нуждалась в отдыхе.
Письмо Вальхену с просьбой осторожно навести справки о таинственном Р.А. и его любовнице-магессе Рубидия отправила бывшему воспитаннику на следующий день. Тот, по всей видимости, всерьёз озадаченный, ответил ей лишь краткой запиской, в которой не обещал ничего определённого. Алой майстерин оставалось лишь ждать, хотя в последнее время ей приходилось делать это слишком часто.