Потерянное эхо

— Мне нравится наблюдать за тем, как люди по-разному распоряжаются крыльями, которые им достались. Вы, фрайхерр, например, чуть не сломали их вчера, хотя каждая пара создается очень долго и требует очень много труда.

В ответ Лотар лишь поднял бровь.

— Вчера вы отнеслись к моей промашке гораздо спокойней.

— Вчера, как вы помните, — отрезала Рубидия, — вы демонстрировали манёвренность, которую смогли развить на наших крыльях, не столько мне, сколько майстеру Татлину. Я не могу ругать вас вперёд своего руководителя, это не очень прилично и правильно.

— Как же вы вообще живёте столь правильно и честно? — возвёл глаза к нему авиар, — Скучно вам, наверное, до безумия…

Скучно?! О какой скуке может идти речь у лисентирин?! Да ей просто некогда скучать! Она вместо сна уже неделю рассчитывала, как модифицировать эфирную структуру крыльев, чтобы демонов Мейтнер не рвал её по наитию, даже не зная, что и как он делает! Измененные глаза уже болели от нагрузки, но она не жаловалась и упорно делала свою работу — и это он называет “скучно жить”?!

Рубидии отчаянно хотелось зашипеть на него или даже ударить Мейтнера, чтобы хоть как-то смыть с холёного красивого лица эту до омерзения снисходительную улыбку. Или резко рвануть потоки эфира, чтобы разогреть рутилий на лопаточных имплантатах… или хотя бы обжечь человеческую кожу.

Нет. Недопустимые мысли. Не за тем она носит повязку и проходила через расщепление взора.

— Благодарю вас за заботу, фрайхерр, но у меня нет времени на скуку. Частично как раз из-за вас и ваших крыльев.

— С ними что-то не в порядке? — тут же подобрался авиар, будто подумал, что Рубидия собирается отнять у него способность летать.

— Сейчас с ними всё в порядке, но, учитывая вашу манеру летать, я собираюсь немного изменить их эфирную структуру. Майстер как раз одобрил разработанную схему.

Лотар, чуть помедлив кивнул.

— Тогда ладно, я принесу вам крылья сегодня вечером. Но меня восхищает воображение вашего майстера. Он же сумел создать артефакт, который и впрямь ощущается как вторая пара рук.

Не только и не столько майстер занимался именно созданием и разработкой имплантатов. Рубидии даже стало обидно: без её усилий майстер так и занимался бы орнитоптерами, и никакой бы Мейтнер сейчас его не хвалил! Но… но откуда фрайхерру это было знать? Кажется, он вообще видел в лисентирин Гаусс всего лишь ассистентку майстера-изобретателя, которая мало что понимает в работе артефакта на самом деле и потому чаще мешает, чем помогает.

Вслух же Рубидии пришлось ответить с привычной вежливостью:

— Фрайхерр, майстер Татлин изначально планировал создать не крылья, а махолёт, который бы никак не связывался ни с телом пилота, ни с его эфирной структурой. Он предпочитает более традиционные машины, пусть и созданные на основе артефактов и общепринятых теорий артефакторики.

Она заметила, как заинтересованно прищурился Мейтнер и вгляделся в её лицо.

— А на каких же нестандартных теориях зиждется создание таких вот крыльев?

— На принципах непрерывности эфирных потоков и исследованиях целителей. Не то, чтобы они прям нестандарны, но принцип непрерывности обычно применяется артефакторами, а целители работают исключительно с потоками эфира в теле пациента. Совмещать артефакторику с целительством умеют только зелёные маги.

— Зелёные? У вас же не существует такой коллегии.

— Друиды, — пояснила Рубидия, стараясь не обращать внимания на усмешку, в которой растеклись губы Мейтнера, когда она упомянула друидов. К сожалению, в представлении большинства людей и даже магов друиды были известны прежде всего своей свободой нравов, экзотичностью облика и умением шутить непристойно и богохульно разом. А ведь только друиды практиковали магию, не разделяя её по областям, как было принято в коллегиях. — На самом деле, они могли бы в любой момент объявить себя отдельной коллегией… их даже звали и предлагали зелёный цвет, но они отказались.

Друиды отказались, и во многом из-за формализма магических коллегий. Но именно их представления о мэ помогло в создании крыльев. Проработать бы ещё теоретическое обоснование для текучести эфира с учетом друидских представлений. Возможно, стоит попробовать сегодня же вечером, после крыльев… Опять у неё будут болеть глаза от долгих расчетов и голова от недосыпа…

Судя по так и не угасшей ухмылке на губах авиара, упоминанием друидской коллегии он не проникся и пропустил объяснения Рубидии мимо ушей. Зато догадался, кто же на самом деле разработал живые механические крылья.

— Интересно… Значит, это всё-таки не майстер, а вы столь близко и плодотворно общались с друидами? Странное знакомство для приличной девушки, — Мейтнер заинтересованно склонил голову набок и тут же пояснил: — Мне всегда казалось, что с детьми природы девушке очень легко перестать быть приличной.

Рубидия нахмурилась: не его это дело, что связывало её с друидами вообще и Киашу в частности. Рогатая друидка, по огненным кудряшкам которой змеились вечнозелёные плети барвинка и весной распускались светло-фиолетовые цветы, была весьма далека от понятий о приличии у людей вроде Лотара, но с такими, как он, друиды обычно даже говорить не желали.

— Фрайхерр, не опускайтесь до столь низких предположений. Друиды интересны прежде всего своей способностью взаимодействовать с эфиром и своеобразной этическо-философской системой. Вероятно, они знают об эфире гораздо больше, чем маги любой из коллегий, поэтому нам есть, чему у них поучиться.

Мейтнер лишь возвёл глаза к небу.

— О, Творец, как же скучно вы живёте, фройляйн… Вы же с майстером как-нибудь отметите мои крылья после того, как переделаете?

— Вы и сами можете их отметить, майстер Татлин разрешил, — отрезала Рубидия. Майстер и впрямь был не против, чтобы фрайхерр сам выделил изменённые крылья, но вот обсуждать с Мейтнером его способности или хоть как-то намекать ему на изменение взора строжайше запретил. Ну и пусть разбираются сами, Рубидия всё равно не умела и не могла провести ритуал, даже если бы захотела.

— Отмечу, — усмехнулся Мейтнер, — И не сомневайтесь, тогда мои крылья никто и ни с кем не перепутает. А заодно продемонстрирую уважение майстерам и лисентиарам Алой коллегии.