Страница 59 из 60
— Я вот думаю, что в болоте мы застряли, оттого, что мимо чужой беды ты не прошёл. Неважно, что там нечисть шалила, мог и человек быть. Степана жаль, но мы людей защищали, сколько бы их ещё волколак резал, как овец. И я не помню, чтобы мы заблудились. А что царевну не нашли, так найдём ещё.
Не туда ты смотришь, друг.
Горицвет непонимающе посмотрел на Ярослава.
— Ты не видишь, как парни смотрят на тебя и гордятся, как Емельян старается тебе подражать. — Ярослав хлопнул его по плечу. — Глядишь и воеводой хорошим станешь.
Горицвет смутился, может и впрямь всё не так плохо.
— Цезарь, давай на ночлег у того же озера остановимся. — Василиса обрывала на ходу ромашки и плела венки.
— Да и рыбка там очень вкусная. — Яна хитро улыбнулась.
— Не успеем до темноты. — Цезарь оценил хитрые девичьи манёвры. — Так что на ужин снова будут птички вашего приготовления.
— Птичек жалко, да и пирожки ещё остались. — Василиса тут же пошла на попятную.
— На завтрак их не хватит и не надейтесь, что я буду ходить голодным. — Цезарь осмотрелся и передал Яне котомку. — Кажется, это будут перепёлки.
Вернулся он через пару минут с несколькими тушками.
— Лучше бы одна большая. — Яна вздохнула, оценив предстоящий фронт работ.
Впрочем всё оказалось не так печально, трёх из пяти перепёлок ощипал и разделал Цезарь, сделав это быстрее, чем каждая из девушек закончила возиться со своей.
— Если когда-нибудь батюшка меня выгонит, в кухарки не пойду, мне не понравилось. — Устраиваясь спать, сказала Василиса.
— Но и с голода теперь не помрёшь. — Зевнула Яна.
До озера они добрались к обеду следующего дня. Пока Цезарь занимался костром и чаем, девы воспользовались случаем и убежали купаться. Ещё утром развеялись остатки наведённого облика и девушки с удовольствием рассматривали себя в отражении, плескались и плавали.
Василиса, в очередной раз вынырнув, замерла. Слева по берегу стоял Горицвет и смотрел прямо на неё.
— Оденьтесь, я подожду. — Горицвет отвернулся. — Даже не старайтесь убежать, от конных вы не уйдёте.
Мрачная, как туча, царевна вышла на берег, Яна последовала за ней. Пока девушки переодевались, подошёл Цезарь.
— Ну что, красотули, похоже, что мы добегались.
— Цезарь, а ничего нельзя сделать? — Василиса зашептала с такой горячей надеждой, что у Яны сжалось сердце.
— Можно. — Спокойно ответил кот. — Я могу оставить их всех здесь, но хочешь ли ты этого?
— Нет, нет, не так. — Царевна покачала головой и упрямо добавила. — Я всё равно сбегу.
— Нет уж, бедовая ты наша, никуда ты одна не побежишь. — Яна наклонилась к Василисе. — Только с нами, просто подожди немного.
Царевна просияла и обняла на прощание друзей.
Когда Иван, вернувшись с объезда, доложил Горицвету, что в озере купаются девицы, он не слишком надеялся увидеть царевну. Иван видел только издалека и рассмотреть кто там не мог.
Когда же осторожно подошёл сам, то сначала не поверил своей удаче. Правда поблизости был ещё баюн, а ему, что один воин, что отряд не противники.
Оставалась только надежда на благоразумие Василисы. И она не подвела.
Царевна легко вскочила в седло свободного коня и не споря поехала с ними. Но лучше глаз с неё не спускать, очень уж подозрительно они шептались.
Задание царя батюшки почти исполнено, осталось только добраться до дома.
Горицвет оглядел отряд, парни возвращались довольные, похвалу и награду они заслужили. Только Ярослав был задумчив.
— Чего ты теперь голову повесил?
— Я не повесил, просто думаю. — Рассмеялся Ярослав. — Признаться был момент, когда думал, что баюн нас там и оставит.
— А он бы и оставил, если бы царевна добром не поехала. — Согласился Горицвет.
Василиса ехала в середине отряда, бежать она не собиралась, потому что безоговорочно поверила подруге, которой у неё никогда раньше не было.
Когда Цезарь с Яной вернулись к костру, настроение у неё упало ниже порога. Они быстро пообедали и снова отправились в путь.
К вечеру всё было готово к погребению. Соорудили и украсили помост для исполинского костра, и четверо воинов возложили на него тело царя. Прощальную речь взял на себя Колояр, в конце которой братья поднесли горящие факелы.
Дарислава стояла чуть поодаль, полностью закутавшись в кружевную накидку, и держась возле Берислава. Царевна всё ещё пребывала в растерянности, но возле воеводы невнятная тревога отступала и она чувствовала себя увереннее.
— Яр, ты заметил, что Дари всё время держится возле Берислава. — Краешком рта прошептал Огнеслав брату.
— Пусть, ей и так досталось. Ты же видел её лицо, раньше бы не поверил, что отец сможет поднять на неё руку. А Берислав хороший выбор. — Так же тихо ответил Колояр.
Ждать, когда костёр догорит, братья не стали, вернулись в терем. Кухарки уже накрывали поминальный пир для ближних людей, для прочих выкатили из погребов несколько бочонков хмельного мёда.
Во время пира много хороших слов было сказано о Велемире, люди не лукавили, просто говорили о том Велемире, каким он был ещё недавно. Пир во славу нового царя был назначен через неделю.
Поздно вечером в покои Колояра пришла Дарислава.
— Помоги мне, брат.
— Дари, что случилось? Обидел кто? — Колояр переживал за младшую сестру, всегда смешливая и гордая царевна превращалась в свою тень.
— Нет, Яр, разве кто-то бы посмел. Я о другом. Берислав обмолвился, что уедет, когда тебе будет больше не нужна его помощь. Ты понимаешь? — Дарислава густо покраснела и опустила глаза.
— Сестрёнка. — Колояр осторожно её обнял. — Мне всегда будет нужна его помощь, просто необходима. Но и ты не теряйся.
— Спасибо, братик. — Дарислава так засияла, что у Яра кольнуло в сердце, что же, если ей для счастья нужен воевода, она его получит. Надо бы и Огнеслава предупредить.
Когда отряд спешился у царского терема, Василиса немного оробела. Она видела, как с докладом побежал к царю один из стражей и была готова, кажется, ко всему. К отцовскому гневу, к тому, что её посадят под замок, на хлеб и воду, может даже за косу оттаскают. Хотя нет, батюшка и за косу, да никогда.
Но трусихой будущей колдунье быть не пристало и она уверенно пошла навстречу. Но оказалось, что она совершенно не готова к тому, что царь батюшка молча сожмёт её в объятиях, пряча от неё повлажневшие глаза. Храбрая почти колдунья совсем не по царски захлюпала носом и разревелась.