Летописи Кота Баюна

Глава 14

Берислав встал до восхода солнца, позавтракал и узнав у слуг, что царь ещё вставать не изволил, выехал в дорогу. Он не стал брать с собой сопровождающих, воин он был бывалый и опасаться женщин и детей было бы смешно.

Дело, с которым его послал Велемир, ему не нравилось, но приказы царя не обсуждают. Путь он решил начать от дома Матрёны, чтобы пойти по следам телеги. Дорога одна, деваться им некуда, нагонит. Берислав пустил коня малой рысью и скоро скрылся за деревьями.

К рассвету стало прохладно и Матрёна, накинув одеяло на детей, потихоньку выбралась из телеги, где они ночевали, едва уместившись. Дымка паслась неподалёку. Пока собирала валежник на костёр, поднялась Верея и взяв котелок, пошла за водой. Проснулся Всемил, достал и нарезал сало, отмерил крупу на похлёбку. Когда разгорелся костёр, подвесили котелок с немудрёным завтраком.

— Мам, а в царство Еремея сколько дорог есть? — Осторожно спросил Всемил.

— Я только эту знаю, сынок, ещё с того времени, как с отцом ездили к берендеям. Меха у них знатные, вот и втемяшилось ему душегрею мне справить, а я царство чужое хотела посмотреть. Вместе мы поехали, там дешевле чем у наших купцов. Берислав тогда по царскому заказу тоже ехал, для царицы подарки привозил. Далее развилка будет, прямо по дороге к берендеям, а мы правее возьмём, там и до Еремеева царства доберёмся.

Матрёна сказала и поняла, что Берислав скорее всего тоже вспомнит про эту поездку.

Всемил задумчиво ворошил угли в костре, Верея разбудила Дарёна и повела умываться к ручью.

Матрёна не озвучивала терзавшую её мысль о том, что их могут догнать. Всемил и так всё понял.

— Матушка, а давай попробуем другую дорогу поискать.

— Конечно, сынок, почему бы и нет. — Она постаралась улыбнуться.

Позавтракав и заседлав коней, богатыри свернули лагерь и тронулись в путь. Дальше путь лежал через лес. Лесная дорога, узкая и изрядно заросшая больше напоминала тропинку. Видно, что ездили по ней не часто.

— Сразу видно, что дорога к колдунье ведёт. — С видом бывалого знатока заявил Емельян, опасливо оглядываясь по сторонам.

— Да ну? И как же ты это определил? — Иван огляделся. — Дорога, она и есть дорога. А что не сильно хоженая, так и жилья людского поблизости нет. А одна колдунья много ли натопчет.

— Сам не видишь ты, Иван, и мне не веришь. А я чую, недоброе место. — Горячился юный богатырь Емельян, обиженный недоверием собрата.

Ехавшие рядом парни только посмеивались над ним. Но тема была занятная и следующие пару часов богатыри, ехавшие неспешным шагом, травили байки про лесную нечисть.

— О, никак люди впереди! — Подал знак, ехавший впереди, Егор. — Бабы кажись!

— Надеюсь, что это царевна одумалась и решила вернуться. — Задумчиво заметил Ярослав. — А то я всю дорогу пытаюсь представить, как мы её будем уговаривать.

— И что навыдумывал? — Ехавший впереди, Горицвет придержал коня.

— В том и дело, что ничего. А вообще, твоя придумка, ты и ломай голову. — Ярослав махнул рукой и вгляделся. — А нет, кажется не царевна.

— Ну хоть расспросим, может видели чего. — Горицвет тронул поводья и уехал вперёд.

Да, не царевна, а жаль. Горицвет спешился перед двумя старушками, которые при виде отряда прижались друг к другу.

— Доброго дня вам, уважаемые. Откуда путь держите? — Горицвету показалось, что старушки напуганы, поэтому он старался говорить мягко.

— И вам, добрые молодцы, лёгкого пути. Ведунья я, Прасковья Никитична, а это сестра моя Аграфена. Недалече от Большого Луга живём. К берендеям идём, внучка там наша живёт. А вы, молодцы, чего тут ищете?

— А может видели кого здесь или по пути? Царевна у нас пропала, вот её и ищем.

— Может и видели, да только царевна то была или нет, не ведаю. Какая она, ваша царевна? — Бабка Прасковья хитро прищурилась.

— Первая красавица, коса золотая, глаза, словно небо и губки, как малина спелая. Стан тонкий, а грудь. — Здесь воображение Емельяна дало сбой и он замахал руками, явно описывая песочные часы.

— Хватит! — Прервал Горицвет восторженные излияния юнца, Емельян покраснел и примолк. — Ну примерно так.

Бабка Аграфена задрала повыше крючковатый нос, Прасковья хихикнула и наступила той на ногу.

— Не, дева, которую мы видели была попроще. Тощая, волосья жёлтые, лицо в платок прятала, грудь не разглядела, извиняй, милок. — Прасковья кивнула Емельяну. — При ней котище ещё был, здоровый, словно лось. На восток они шли.

У Горицвета возникло стойкое ощущение, что бабка смеётся над ними, вон аж трясётся. Эх, и не сделаешь ничего, обидеть старушку, да ещё и ведунью, никак нельзя.

Бабки тем временем скоренько попрощались и шустро скрылись за деревьями. Горицвет даже слегка опешил от такой прыти.

— Стой. Да не беги ты, как лось по кустам. — Тщетно пыталась остановить Яну царевна. Она почти повисла у неё на руке, но та даже не заметила. Василиса тихо взвыла. — Мы же бабки, а не гончие собаки.

Яна резко остановилась.

— Прости, ты права, просто нервы сдали. Он так подозрительно смотрел. У меня душа в пятки провалилась и руки от страха тряслись. Вот же, натерпелась.

— А держалась ты отлично и не скажешь, что боялась. А чего ты вообще испугалась? — Василиса потянула Яну за руку. — Пойдём, по дороге расскажешь.

— Как чего? А если не поверят и бить будут? Вон их сколько, а мы две маленькие старушки! — Волнение ещё не отпустило Яну.

— Бить?! Старушку?! — Василиса остановилась и с ужасом посмотрела на Яну. — В твоём мире так делают?

— А откуда…

— Оттуда, я же не дура, а по тебе заметно, что не от мира сего. — Василиса рассмеялась, глядя на очень озадаченную старушку. — Да услышала я просто.

— А ты хочешь сказать, что здесь все белые и пушистые, никого не бьют, не казнят, не убивают? — Яна скептически посмотрела на Василису, та немного смутилась.

— Ну, всякое бывает, не спорю, особенно в царстве Велемира. Но это же были наши богатыри, а Горицвет он вообще такой, что и мухи не обидит.

— И врагов наверное не обижает? — Невинным голоском уточнила Яна.

— Да ну тебя. — Василиса остановилась и посмотрела по сторонам. — А где наш храбрый и пушистый друг?

— А я всё время рядом был, вас охранял. — Ответил голос Цезаря.

— Ты можешь становиться невидимкой?! — Старушки дружно осмотрелись. — А зачем тогда всё это представление?