Страница 38 из 60
— Не гоже так службу царскую бросать, без награды. Да и Верея не отчиталась, наказ у неё был особый и вещь ценную с собой унесла. — Хмуро ответил Велемир.
— Сам поеду, раз так важно. — Берислав плеснул себе и Велемиру в кубки вина. — С рассветом и выеду.
— Добро. — Велемир залпом опрокинул в себя кубок и налил следующий. — Иди тогда, отдыхай.
Берислав ушёл в раздумьях.
Дымка не спеша трусила по лесной дороге, Матрёна её не понукала. Держа вожжи, она изредка оборачивалась, глядя на спящих в телеге детей, и сердце сжималось от страха. За себя она не боялась, не даром говорят, что двум смертям не бывать. А в том, что Велемир после побега её не пощадит, она не сомневалась. Уж больно тяжел был норов у царя, а как овдовел и вовсе стал жесток. Душа болела за детей. Матрёна смахнула не прошенную слезу, может и обойдётся всё. Успеют спрятаться от царского гнева в чужих краях.
Скоро совсем стемнеет, нужно искать место для ночёвки. Вот и Всемил уже проснулся, придвинулся к матери.
— Приляг, матушка, отдохни, а я пока править буду.
— Поздно уже, темнеет. Сейчас переедем ручей и остановимся на ночлег, там и отдохну.
Направив Дымку в сторону от дороги, Матрёна приглядела небольшую полянку, на которой и было решено заночевать. Было уже темно, чтобы искать дрова, поэтому поужинали всухомятку. Вторую ночь они уже в дороге, было страшно засыпать под звуки леса и далёкий вой волков. Матрёна только крепче прижала к себе Дарёна и провалилась в сон.
Горицвет отдал приказ разбивать лагерь на ночёвку, спешился и с наслаждением размялся.
— Надо было таки сегодня поторопиться за царевной, уже бы обратно ехали. — Ярослав подошёл и протянул ему кожаную фляжку. — Держи, свежую набрал.
— До дома колдуньи засветло всё равно бы не успели. А там ещё царевну уговаривать. — Горицвет освежился, вернул флягу Ярославу и, ослабив подпруги, отпустил коня пастись.
— Чего это уговаривать, царь батюшка повелел вернуться, значит на коня и домой её. — Ярослав присел к разгоравшемуся костру, поглядывая за новоиспечёнными богатырями.
— Яр, сам подумай, ну привезём мы силком царевну. Сегодня он на неё сердит, а завтра отойдёт и любимая дочурка нальёт ему в уши про нас, что захочет. А хорошего обиженная царевна точно не скажет. Царь Еремей у нас добрый, не чета тому же Велемиру, но за обиду дочери по голове нас не погладит.
— Ну ты и голова. — Ярослав рассмеялся. — Хорошо рассудил, сам я бы дел наворотил. Ладно, пусть по твоему будет.
Яна проснулась, когда за окном было ещё темно и поняла, что больше не заснёт.
Привыкшая к размеренному и спланированному течению своей жизни, сейчас она чувствовала себя мелкой рыбёшкой, которую подхватило своенравное течение и несёт непонятно куда. События здесь менялись, как картинки в калейдоскопе, быстро и непредсказуемо. Похоже, что придётся работать плавниками изо всех сил. Осталось только решить, куда именно она хочет доплыть. Вспомнились её стенания о том, что нигде не была и ничего не видела, теперь и побывала и посмотрела. Пожалуй стоит быть осторожнее в пожеланиях, исполнение вышло своеобразным. Нежданно вспомнился внимательный синий взгляд и улыбка. Яна, когда осознала, взвыла про себя, только не это, ну пожалуйста.
— Хватит уже вертеться и пыхтеть, как бешеный ёж. — Василиса потянулась и выглянула в окно. — Рано ещё, но похоже больше не заснём.
— Тогда встаём и идём умываться. И хоть разок я разбужу этих прохвостов, а не они меня. — Яна хихикнула и бодро встала с кровати. На цыпочках подошла к двери, чтобы распахнуть и с порога завопить что-нибудь жизнерадостное для побудки. Василиса, моментом уловившая мысль, кралась следом.
— Девы, подъём! И да, у меня очень острый слух. — Цезарь уже раздувал самовар,
Серый возился у печи.
Девы сделали вид, что обиделись и уже хотели надуть губки, но учуяв запах горячих блинов, побежали в баню умываться.
Свежие и заплетённые вернулись за стол. Цезарь налил чай, Серый достал варенье, сметану и поставил на стол блюдо с горкой ароматных блинов.
— Цезарь, а в Берендеево царство мы на чём полетим? — Василиса распробовала блины и помахала ресничками в сторону Серого. — Серенький, а ты думал когда-нибудь к нам в царство перебраться? На должность царского повара.
— А тебе от этого какой толк? — Хитро прищурился Серый. — Ты то здесь хотела остаться года так на три, если не путаю.
— Точно, предложение отменяю. — Поспешно исправилась царевна. — Я теперь не царевна, а вольная колдунья.
— Ну, вольной колдунье можно и самой научиться готовить. — Цезарь усмехнулся и добавил. — А к берендеям мы пешком пойдём. Нет больше у меня запасов летучего зелья.
— Цезарь, а как мы будем гримироваться? Нарисуем морщины и бородавки? — Яна уже живо представила, как поинтереснее себя разрисовать.
— Ага, а там что раньше тебя умоет, дождь или сама. — Цезарь усмехнулся. — Нет, Яна, мы ж не скоморохи. Сейчас сама увидишь.
Цезарь принёс из лаборатории Ядвиги стеклянный флакончик, поставил на стол две чашки с водой и придирчиво оглядел девушек.
Потом накапал в одну чашку капель тридцать, а во вторую около сорока. И подвинул их, одну к Яне, вторую к Василисе.
— Пейте.
— А что получится в результате? — Осторожно спросила Яна.
— Не попробуешь, не узнаешь. — Коварно усмехнулся кот. — Давайте вместе, мои храбрые девы.
Несчастные девы переглянулись, разом выпили и сели друг напротив друга, чтобы посмотреть что получится.
— Ничего не меняется. — Раздосадованная Василиса встала. — Где зеркало?
А Яна сидела и с ужасом смотрела, как расплывается тоненькая фигурка царевны, белеет коса, а на прекрасном лице появляются морщины, пигментные пятна и растёт, опускаясь крючком, нос. Переведя взгляд на себя, Яна не удержалась от вопля ужаса. Сарафан стал узким, кожа на руках огрубела и покрылась морщинами и пятнами. Яна подняла руки к лицу и потрогала мягкие обвисшие щёчки.
— Аааааа, что ты со мной сделал! — Василиса всё же нашла зеркало. — Это не я, верни всё, как было, я так не хочу! Меня даже батюшка теперь не узнает!
От расправы Цезаря спас прибежавший на крики Серый.
— Тише, тише, девы мои возмущённые. А вы как хотели? Разукраситься, как ряженые и чтобы вас никто не узнал, особенно тебя Василиса. — Цезарь осторожно выглянул из-за Серого.
— Цезарь, скажи, что противоядие у тебя есть! — Яне было смешно и страшно одновременно.