Царьград

— Что ж. В таком случае предлагаю встретиться по весне, когда сойдут льды, и обсудить всё это окончательно. Не поздно ли? Орды ойратов по первому теплу отправятся в поход, — Рагузинский-Владиславич медленно поднялся. Теперь он смотрел в глаза китайскому переговорщику пристально, тяжело и жестко. — Иных предложений от русского двора не будет. Полагаю, мы сказали друг другу всё. И вы должны с абсолютным пониманием отнестись к тому, что всё оставшееся до весны время мы будем непрерывно укреплять свои рубежи. На тех территориях, которые по праву считаем исконно своими. Граница между нашими державами — даже та, что была проведена по Нерчинскому трактату, продиктованному силой оружия и угрозами, — не может и не будет оставаться беззащитной.

Когда тяжелые створки дверей закрылись за спиной посла, Савва Лукич вдруг ощутил, как невидимый мельничный жернов, месяцами давивший на плечи, рухнул на пол. Камень слетел с шеи. Он глубоко вдохнул, чувствуя себя неожиданно свободно, непринужденно и даже зло-весело. Партия была разыграна блестяще.

Он завершил этот изматывающий этап переговоров, вбив каждое нужное слово в головы китайских сановников. Он сделал всё, что требовалось, позволив себе лишь каплю опасной дипломатической вольности, не выходя, впрочем, за жесткие рамки тайного предписания, полученного еще в промозглом Петербурге.

Жребий был брошен. Теперь ход оставался за Поднебесной. И, конечно, за теми тертыми, нюхавшими порох пехотными и артиллерийскими офицерами, которых прислал князь Меншиков. Эти люди времени даром не теряли: вгрызаясь в мерзлую землю, они лихорадочно строили новые русские фортеции.

Их возвели уже больше трех десятков — бревенчатых, ощетинившихся пушками, соединенных единой неприступной цепью. От одной до другой твердыни можно было добраться быстрым маршем менее чем за сутки. Но офицеры возводили не только стены; они готовили живой щит. Местные таежные и степные племена методично и хладнокровно натаскивали для грядущей бойни на стороне России.

Родоплеменные вожди и элиты в приграничье были давно и щедро подкуплены, причем и те, что на стороне пока китайской. Более того, с прибытием посольства ясак на этих пограничных территориях был милостиво отменен. Но в этом жестоком мире ничего не даровалось просто так. То, за что больше не брали звонкой монетой и пушниной, отныне предстояло оплачивать густой, горячей кровью.

Наборы туземцев в ландмилицию шли массово, по всем стойбищам. Оружия из арсеналов отпускали с избытком, не жалея свинца и пороха. К тому же со дня на день ожидался подход крупного отряда диких, свирепых в конном бою киргизов. Они шли сюда не ради эфемерного союзнического долга, а воевать за золото и добычу — идеальные наемники. Впрочем, на этом краю света всё стягивалось в один тугой узел, и главным было лишь то, что их клинки послужат интересам Белого царя.

Был и другой план, если дипломатия не сможет добиться желаемого. Будет восстание покоренных северных народов, проживающих на китайской территории. Ну и Россия поддержит его. Уже есть готовые вожди.

Тяжелый, мрачный клубок интриг, пахнущий пороховым дымом и скорой смертью… Глубокий, пульсирующий нарыв неизбежной большой войны неотвратимо завязывался на Дальнем Востоке.

ВНИМАНИЕ!

Не пропустите нашу новинку:

«Мы долго молча отступали…» Для него это были строки из стихотворения. Теперь — его реальность, его война. Офицер из 2026-го стал ефрейтором в 1812 году.