Страница 43 из 74
А потом все посторонние мысли вытеснила Венера. Я гонял по кругу то, что рассказал Елисей, и картинка все никак не складывалась. Руки и ноги ломит, пальцы распухли, ночью хуже, обезболивающее почти не берет. Анализы в норме. Вопрос только, какие анализы: если в районной лаборатории, скажем, сделали общий и биохимию и на этом успокоились, то это «в норме» не значит ровным счетом ничего. Что у них там за МРТ и что именно смотрели, тоже предстояло выяснить, потому что «мы все проверяли» в устах перепуганного Елисея могло означать что угодно. Гадать по телефонному анамнезу дело последнее, но я все равно гадал: воспаление там, похоже, есть, раз суставы отекли и ночью хуже, а если анализы его не видят, значит, смотрели либо не то, либо не тогда, либо не там.
И еще одно не давало мне покоя. Совсем недавно тетя Нина рассказывала, что Венера прямо расцвела и они с Тайрой Терентьевной ждут не дождутся свадьбы. Я тогда усмехнулся про себя и решил, что новость у ребят намечается поинтереснее свадьбы. А теперь поворачивал эту догадку другим боком: если я прав, то половину препаратов Венере нельзя категорически, и спросить об этом надо очень аккуратно, наедине и не при Елисее, потому что он и так на пределе.
На заправке я взял еще один кофе. Ничего, дома потом отосплюсь.
К санаторию я подъехал в полной темноте, часам к восьми. Фонари у ворот горели, и Юрий Иванович, выглянув из сторожки, заулыбался и покатил створку, не дожидаясь сигнала.
— С приездом, Сергей Николаевич! — весело крикнул он. — А вас уже все ждут!
Ждали меня, судя по всему, всерьез, потому что не успел я заглушить двигатель у главного корпуса, как на крыльцо высыпал народ. Первым до меня добрался Валера. Котяра с воплем, который было слышно, наверное, даже в Чукше, молнией взлетел по моей куртке на плечо и сварливо заорал мне прямо в ухо. То ли ругался, то ли здоровался, то ли все сразу.
— Да тише ты, оглушишь, — сказал я, придерживая его рукой, а он вцепился когтями в куртку и радостно тарахтел трактором, всем видом показывая, что одного меня больше никуда не отпустит.
Следом подоспела тетя Нина в накинутом на плечи пуховом платке.
— Джимми приехал! — Она обняла меня вместе с котом, а отстранившись, оглядела с ног до головы и запричитала: — Худющий-то какой, ой. Ничего-ничего, у меня и супчик горячий, и пирожки я тебе приберегла…
— Теть Нин, — сказал я, обнимая ее одной рукой, потому что вторая была занята котом, — все съем, честное слово. Причем на ночь глядя. Но сначала схожу к Венере. Где она?
— Во флигеле, — ворчливо ответила тетя Нина и посерьезнела. — Елисей от нее не отходит. Иди, Сереженька, иди. А я пока на стол соберу.
Из холла мне вслед заорал Пивасик: «Дас ист фантастиш!» — и следом добавил: «Балбес!» Настроение у меня, несмотря ни на что, подскочило. Ну все, я дома.
Елисей ждал на крыльце флигеля, без шапки, в куртке нараспашку. За те две недели, что мы не виделись, он заметно осунулся и оброс щетиной, взгляд у него был как у очень уставшего от переживаний и недосыпа человека.
— Все, Елисей, сдавай пост.
— Серега, — кивнул он и сунул мне руку. — Спасибо, что приехал.
— Докладывай, — сказал я, поднимаясь за ним.