Страница 41 из 74
Глава 12
Поняв, кто звонит, я удивился. Потому что звонил Елисей Ротонос, который всегда был довольно скромным парнем и за все время знакомства набрал мне один-единственный раз, по делу, после выписки из Склифа — и все. А тут вдруг звонит. Так уж повелось, что из санатория мне регулярно звонила тетя Нина, иногда Александра Ивановна, пару раз Наиль и Ева, но четко по делу. А чтобы он вот так ни с того ни с сего захотел поговорить — такого еще не бывало. Сердце тревожно сжалось, и я торопливо ответил на вызов, посигналив глазами Танюхе, чтоб подождала.
— Слушаю, Елисей, — сказал я.
Танюха, услышав, с кем я разговариваю, кивнула и отошла в сторонку.
— Серега, привет, — растерянно сказал Елисей. — Извини, не сильно отрываю? Я буквально на секундочку.
— Так, стоп! — строго сказал я. — Елисей, мы друзья, с чего ты взял, что отрываешь? Если бы я был занят, не взял бы трубку. Так что говори давай нормально и перестань бесконечно извиняться.
— А, ну да, извини… — опять начал Елисей.
Я многозначительно промолчал. Он собрался и продолжил:
— Слушай, понимаешь, тут такое дело. Короче, я не могу понять, не могу сам сообразить, нужна твоя помощь…
— Что не можешь понять? Чего не можешь сообразить? — припечатал его вопросами я.
— Да вот Венера…
— Что с Венерой?
— Она заболела, но так как-то совершенно непонятно. Ей плохо, ломит руки и ноги. Сильно распухли пальцы.
— Анализы ее смотрел?
— Да, мы все анализы сделали, МРТ прошли, сдали кучу всего. Мы и с Александрой Ивановной уже смотрели, и Николай Борисович тоже подключался, и еще к нам Алексей Павлович приезжал, она его сама и позвала, это ее знакомый. Он тоже осматривал, но все вроде в норме. А у нее так все болит, что ее аж скручивает. Она ночью уже даже спать не может, я ей два раза колол обезболивающее, и то помогает только на пару часов. Сергей, я не знаю, что делать, боюсь, как бы не случилось чего-то страшного.
— Елисей, — мягко сказал я, — онкологию по телефону не ставят и не исключают, но по тому, что ты рассказываешь, она не первая в списке. Не хорони Венеру раньше времени, приеду и разберемся.
— Ну да, но я…
— Подожди, успокойся. Точно все проверили?
— Да я ж тебе говорю, все, все в норме! Я не могу понять, что с ней происходит. Чем дальше, тем хуже. И я боюсь, что, если ждать тебя до конца месяца, будет совсем плохо. Ей же с каждым днем тяжелее.
Ого! Я чуть не присвистнул.
— Все настолько сложно? — спросил я.
— Да, — тихо сказал Елисей, и я услышал, как он сглотнул.
— Так, теперь коротко и по делу, — сказал я. — Температура? Сознание ясное? Одышки нет? Лицо и ноги не отекают?
— Температуры нет, с головой все в порядке, дышит ровно, — ответил Елисей уже собраннее. — Отеки только на кистях.
— Значит, так, Елисей. До завтра она продержится, а утром я приеду. Будьте в санатории — я сразу посмотрю Венеру. А если в санатории быть не сможете, скажи, где вас искать, и я туда подъеду.
— Нет-нет, мы будем в санатории ждать! — обрадованно воскликнул Елисей, в его голове послышалось облегчение. — Только ты, пожалуйста, приезжай, я понимаю, что тебя выдергивать из аспирантуры…
— Да я не в аспирантуре, — перебил его. — Вот только приехал в Казань, думал здесь пару дней побыть, но раз так, поеду сначала в Морки, а потом вернусь.
— Спасибо, Сергей, пожалуйста, приезжай, — залепетал Елисей.
— Ты держись там, и перестань раскисать, Венере сейчас нужна опора, — рявкнул я. — И запомни: никаких новых лекарств до меня. Пои ее просто теплым чаем, никаких травок, и сам чаю выпей, успокойся. Венеру отвлекай, ночью пусть спит, сколько сможет. Я завтра приеду и разберусь.
Отключившись, я выдохнул.
— Что-то случилось? — спросила Танюха.
— Да, — кивнул я и кратко передал разговор с Елисеем. — С Венерой явно что-то не то. Завтра поеду, посмотрю. Наверное, пораньше надо, часов в шесть утра, выехать.
— Слушай, Серега, — покачала головой Татьяна, — ты же вроде живой долетел. Так что давай-ка садись за руль и езжай прямо сейчас. Я немножко твоего Елисея знаю, общались же на праздники, и, если бы там не было чего-то серьезного, он бы тебе никогда не позвонил. Порежь она палец, они бы тебе даже не сказали. Если же он вот так — значит, дело и правда совсем плохо.
— Ты думаешь? — растерянно посмотрел на нее я.
— Я не думаю, а знаю, — твердо сказала Танюха. — Поешь чуть-чуть, отдохни, сколько тебе надо, и вали давай в эти свои Морки.
Я вздохнул, посмотрев на продукты. Танюха ухмыльнулась:
— А продукты я себе заберу, чтобы не пропадали.
Засмеявшись, я кивнул:
— Хорошо.
Мы пообедали, и я начал собираться. И хоть на душе было неспокойно из-за Венеры с Елисеем, собирался я с радостью. Оставаться сейчас одному в пустой, пусть и прекрасно отремонтированной квартире, не хотелось. Я уже мечтал потискать Валеру, поздороваться с Пивасиком, поговорить с тетей Ниной и всех остальных увидеть, поэтому укладывался быстро. Чтобы не заснуть по дороге, выпил двойную дозу кофе, затем набрал санаторий и сказал:
— Тетя Нина, как там дела у вас?
— Ой, у нас все хорошо, — затараторила она.
— Подождите. А что с Венерой?
— Ой, да ты знаешь, непонятно все. Бледная стала, прямо на глазах, а что с ней делается, я и не пойму, — запричитала она.
— Тогда так: через пару часов я приеду, ждите меня к ужину.
— Ой, хорошо, что ты сказал! А у нас сегодня на обед были пирожки с черемухой, — опять зачастила тетя Нина. — Только немного осталось. Но я тебе на ужин приберегу. А то Чепайкин ходит и на них уже облизывается. Приезжай!
— Вот и замечательно, — прервал ее болтовню я. — Обязательно попробую.
Не успев положить трубку, я услышал, как тетя Нина кому-то кричит: «Сереженька-Джимми приезжает!» — и быстро отключился, не дожидаясь радостного переполоха.
— Может, ты со мной поедешь? — спросил я Танюху.
— Да куда там, у меня же малой в школу ходит, да и работы полно, — пожала плечами она. — А насчет того, чтобы на курсы пойти, я подумаю. — Она серьезно на меня посмотрела. — Поговори с Евой, да? Если она найдет мне эти курсы, я готова бросить работу, сил уже нет моих бесконечно ходить по чужим домам и прибираться. Руки от химии распухли, и на ночь пальцы сильно крутит.
Я посоветовал Танюхе, чем мазать руки на ночь, велел работать с химией только в перчатках и решил, что с этими курсами тянуть дальше нельзя. С Танюхиным рвением пора ей начать работать на себя, и если есть возможность помочь ей всерьез, то надо это сделать.