Страница 22 из 74
— Начну с лицензии, раз в жалобе про нее. Лицензия у санатория есть, и от проверки по этой жалобе мы не уклоняемся, напротив, сами позвали приехать. Документы готовы, ворота открыты. Теперь про средство, о котором ходят какие-то слухи и сплетни, раздуваемые блогерской братией. Молекула не моя, ее сделали в корейской лаборатории, и в аптеке вы ее действительно не купите, потому что пептид только изучается. В том числе мной и моими коллегами. Ну так мы и не занимаемся его продажей, просто изучаем. Причем эффекты этого пептида довольно интересные, а оттого среди местных жителей нашлись добровольцы, пожелавшие участвовать в исследованиях.
Таисия приподняла брови.
— А какие именно эффекты у вашего чудо-пептида, Сергей Николаевич?
Я мягко улыбнулся и покачал головой:
— Я не буду делать то, чем занимаются торговцы молодостью. Исследования продолжаются. Мы ничего не обещаем. В нашей работе доза рассчитывается под конкретного человека и с учетом анамнеза, каждый день — врачебное наблюдение и анализы, дежурства наблюдающих врачей расписаны поименно, и все риски выписаны на бумаге, под подпись. На полноценное клиническое исследование нужно отдельное разрешение — заявку на него мои юристы уже готовят, а пока его нет, ни одного нового человека в протоколе не появится. Результаты, какие получатся, мы отдадим в научный журнал, на разбор людям, которые нам не друзья. И к каждой полученной цифре я приложу тот же самый стандарт. Если средство проверку не переживет, я первый скажу об этом вслух. Могу прямо у вас.
— Ловлю на слове, — предупредила Таисия. — В этом кресле много чего обещали, но такого — еще ни разу.
Она коснулась уха, поморщилась, вытащила наушник и положила его на столик между стаканами.
— Поехали дальше, — сказала Таисия. — Про ваш санаторий рассказывают и другое: что вы держите постояльцев на голодных паузах. Это лечение или экономия на продуктах?
— Кормим мы, поверьте, на убой, только по часам, — ответил я, и дама с термосом в первом ряду закивала с таким знанием дела, что я сбился. — Ведь взрослому и здоровому человеку окно в еде правда бывает полезно.
— Из-за эффекта похудения?
— Действительно, — кивнул я, — худеет человек тогда, когда съедает меньше, чем тратит, и пищевое окно — работающий способ меньше есть. Ведь кто жует с утра до ночи, тот и жир запасает круглосуточно, потому что есть у постоянных перекусов и другой минус, гормональный: инсулин, гормон запасания, при такой жизни высокий почти всегда, и клетки со временем слышат его все хуже. Оттого растет живот, давление, жиреет печень и развивается диабет второго типа. Зато пауза в еде дает организму время починиться и потратить собственные запасы. В общем, пищевые паузы, или интервальное голодание, — это прекрасный инструмент оздоровления, но лишь один из многих, а не какое-то там волшебное чудо-средство.
— И все же, этим можно лечить? — уточнила Таисия. — Диабет например?
— Если не впадать в занудство, да. Правда, врачи скажут, что это ремиссия, а не излечение, ведь сахар держится нормальным без лекарств, пока держится вес. Главный рычаг там — значительное и устойчивое снижение веса здоровой едой, голоданием и движением. Это, конечно, не мое открытие, а известный столетиями, но ранее забытый факт. Просто… понимаете, голодание — это бесплатно. Для него не нужно ни-че-го. Ни таблеток, ни времени, ни еще чего-то. А такое коммерческой медицине невыгодно. Ей выгодно, чтобы люди толстели, их сосуды покрывались бляшками, чтобы они пожизненно пили статины, таблетки от давления… Грубо говоря, к сожалению, фармацевтическим компаниям выгодно, чтобы люди болели, а не выздоравливали, потому что здоровый человек денег не принесет ни им, ни врачу. И ни для кого в нашей сфере не секрет, как именно фармацевтические компании умеют работать с докторами, выписывающими рецепты. Не только у нас, кстати, а во всем мире.
— Ох, Сергей Николаевич… — тихо проговорила Таисия. — С огнем играете. Вы хоть представляете, сколько после того, как программа выйдет в эфир, на вас обрушится критики?
— Вполне. Поэтому сделаю про голодание важную оговорку и прошу оставить ее в передаче целиком. — Я повернулся от Таисии к залу. — Голодание запрещено беременным и кормящим, запрещено детям и подросткам, запрещено при диабете первого типа. Оно опасно каждому, кто получает инсулин или препараты, способные уронить сахар: таким людям сначала нужен врач и пересмотр доз — и только потом любые паузы в еде. При остальных лекарствах — тоже сперва разговор с врачом. Нельзя при расстройствах пищевого поведения и нежелательно при целом ряде хронических болезней.
— Обязательно оставим, — пообещала Таисия и покосилась на лежащий наушник.
После этого запись прервали на техническую паузу — звуковики меняли Таисии капризничавшую петличку. Она отпила воды и отошла посовещаться с кем-то в темноте за софитами, а я размял затекшую спину и прикинул, что пошел уже второй час, хотя договаривались мы на сорок пять минут. Впрочем, что-то наверняка вырежут.
Потом Таисия вернулась в кресло, поправила карточки, и запись пошла дальше.
Про звонок зрителя я знал из поминутки, поэтому, когда Таисия повернулась к камере, даже испытал что-то похожее на спокойствие.
— У «Своими словами» появится традиция, и начнем мы ее сегодня, — сказала она. — Один звонок. Гость его не выбирает, и я тоже: редакторы дозвонились до нашей зрительницы в начале записи, и она слушала нас по служебной линии. Здравствуйте, вы в студии, мы вас слышим.
— Здравствуйте, — отозвалась женщина в динамиках и запнулась. — Меня Галина Петровна зовут, из Москвы я… Хотела спросить про одно, а как доктор ваш заговорил про голодания эти…
— Да, Галина Петровна? — обратилась к ней Таисия, когда женщина запнулась и замолчала. — Какой у вас вопрос к Сергею Николаевичу?
— Да я не с вопросом. Я сказать хочу. Послушала тут вашего доктора, и такая злость меня взяла!
— Говорите, Галина Петровна, — разрешила Таисия.