Страница 11 из 36
– Бли-и-ин, – почти взвыла я и зажмурилась. – Не могу. Завтра последний день для пересдачи контурных карт.
– Ты ещё не сделала? – друг был искренне удивлён.
– Только сажусь, – тяжело вздохнула и опустилась на стул.
– А что ты весь день делала? – с укором уточнил Саша.
– Я только из конюшни вернулась, – грустно отозвалась я.
– М-м-м, – недовольно протянул парень. – Ну в следующий раз тогда.
– Обязательно, – заверила я и нажала на отбой.
От разговора остался неприятный осадок, хотя ничего плохого не было сказано. И на сегодня это оказался не последний неприятный разговор.
Я дочитывала параграф по химии о гидролизе солей, когда раздался тихий стук в дверь. В полутьму комнаты, освещаемой только настольной лампой, ворвалась яркая полоска света из коридора.
– Можно? – словно извиняясь, спросил папа.
– Конечно, – я потёрла уставшие глаза и развернулась к нему на крутящемся стуле.
У папы отросли волосы, и обычно почти налысо бритая голова походила на ощетинившегося ёжика. Серые глаза, в которых почти всегда жила улыбка, сейчас были серьёзными. Под ними залегли большие тёмные круги, что делало папу похожим на героя грустных фильмов. Он присел на край кровати и нервно потёр шею:
– Сонь, у меня к тебе важный разговор.
– Давай, – тут же отозвалась я.
Паническая мысль о том, что ему позвонили из школы и пожаловались на мою успеваемость, замигала красной лампочкой в сознании. В горле пересохло. Ведь уговор был, что кони не мешают моей учёбе… А вдруг он решит продать Страдивари? Этого я не переживу.
Папа тем временем поёрзал на кровати и нерешительно начал:
– Вам со Страдивари же не нужен сейчас манеж и все остальные блага спортивного комплекса?
– Нет, – неуверенно сказала я, уже понимая, к чему он ведёт.
– Лапуль, – папа взял меня за руку, и я вновь почувствовала себя маленькой.
Он всегда называл меня так в детстве, но чем старше я становилась, тем чаще была Софьей. А так хотелось иногда вновь стать Лапулей.
– У меня сейчас не очень дела на работе… Мне бы очень помогло, если бы мы переставили твоего коня туда, где подешевле. Тем более что вы не тренируетесь.
На глаза навернулись слёзы, но я приказала себе не реветь. Тёплая и шершавая папина ладонь обнимала мою. Я опустила глаза и смогла лишь кивнуть. Папа сжал мои пальцы и чуть бодрее проговорил:
– Это на время. Как только всё наладится, мы вернём его обратно.
– Хорошо, – глухо отозвалась я.
– Спасибо, – папа встал, поцеловал меня в макушку и вышел за дверь.
Как только полоска света пропала и комната вновь погрузилась в полумрак, я почувствовала, как по щекам горячими дорожками текут слёзы. Только сегодня я думала, чем бы могла ему помочь. Вот и ответ.
Кроме того, что я буду реже видеть Страдивари – все дешёвые конюшни находятся далеко от города, – это значило ещё и то, что больше не будет повода приезжать в КСК и смотреть на занятия спортсменов, надеясь на то, что мне дадут на ком-нибудь поездить. Глупо тратить больше двух часов в обе стороны ради призрачной надежды на возможную тренировку.