ZONA. Дилогия

ГЛАВА 4

Сгустившийся на дождливом отрезке пути в сознании Набиса до осязаемой смутности план действий, неожиданно получил под брюхо твёрдую почву на повороте во дворы с Волжской на 9-го мая. Неожиданно — благодаря внешнему вмешательству. Хотя, если подумать, — панику, начавшуюся в высших командных кругах комендатуры карантина, предвидеть было несложно, если бы хоть кому-то пришло в голову поразмышлять на эту тему. Нового коменданта, всё-таки, потеряли. В первый же день. Разумеется, паника, ещё какая. В ружьё и по коням. Свистать и по верхам.

В общем, было так: спец Харон, ведущий машину очень штатно, перед поворотом ещё сбросил скорость, и, когда секунду спустя он ударил по тормозам и дал влево, на встречную, ему хватило и места и секунды — и передний из двух мчащихся сломя голову на розыски нового коменданта Зоны патрульных «уазиков», прорвавший стоящее здесь прямо на проезжей части воздушное зеркало, не врезался ему прямо в водительскую дверь. Прошли впритирку. Чуть было не произошла первая в истории Зоны автомобильная авария внутри Периметра.

Блинчука и Набиса бросило на кабину, полковник блякнул, щёлкнули под задами мгновенно захлопнувшиеся сиденья. «Шишига» жёстко подскочила на бордюре и стала, рылом в палисадник под окнами дома номер четыре. Блинчука и Набиса откатом бросило обратно, полковник блякнул снова, громко и болезненно: у него болела нога, и он с трудом удержался локтями, чтобы не съехать на пол кузова. Уронил свой автоматик. Набис нащупал сиденье, опустил его и сел, переводя дух. Могло бы быть круто. Жгуче засаднило локоть.

Харон высунулся в дверное окно чуть ли не по пояс и заорал в полный голос:

— Ты, блядь, колдун, куда ты прёшь по зеркалам на встречный, аллокрицетус ты куртатус блядь!

В открытом «уазике», вывернувшемся из-под «шишиги» на обочину, молча сидели, окаменев, и пялились на «шишигу» замком подполковник Ремезов (смявший в двух кулаках у подбородка бумажный подмокший пакет, грудь подполковника была вся уделана), пара знакомых на лицо майоров на заднем сидении — и герой происшествия, водила Витя-Шлагбаум, уткнувшийся переносицей в обод руля и пялящийся как бы из-за бруствера. Переживает.

Второй «уазик», набитый патрульными лейтенантами и сержантами в количестве аж двух экипажей, остановился неоголтело, на цыпочках. Патрульные тихо вышли из него и чуть ли не построились в одну шеренгу. Сменщик Набиса контрактник Федин был среди них, махнул ему рукой. Шлагбаум выключил, наконец, свой двигатель, сел прямо, уперевшись в руль, выматерился, и стало ещё тише. Все ждали, что скажет Блинчук. Кроме Харона, спрыгнувшего на асфальт и осматривающего кабину «шишиги» снаружи. Харону было кашлять, кто что скажет, он серьёзными вещами озабочен был.

Блинчук, однако, молчал, тасуя в голове карточки с вариантами реакции видимо. Политикой прямо таки завоняло на кузове, Набис поморщился. (Это Мавр взбил его чуйку, запахи людей, их мыслей и намерений щипали Набиса за волоски в носу почти физически.) Но полковник мог бы и не искать варианты, всё уже было решено свыше.

Харон вскочил на подножку и пробурчал нехотя, обращаясь к Блинчуку:

— Баллон пробит.

В этот момент Набис уже знал, что будет делать дальше со своей темой, а полковнику, соответственно, делать было нечего. Он молча и медленно спрыгнул с кузова, подошёл, прихрамывая, к «уазику» с Ремезовым. Тот вскочил в машине и козырнул.

— Товарищ полковник! Сергей Борисович! — проникновенно сказал он.

— Не забрызгайте меня своим пакетом, Валентин Васильевич, — предложил ему Блинчук. — Похвально, что вы стремительно бросились на мои поиски. Впечатлили меня рьяностью. Лихо и придурковато! И вообще, у меня от сегодня полные штаны впечатлений. Вы, подполковник, надо сказать, добавили соответственно. Но мы обсудим это с вами у меня в кабинете, не будем прямо уж тут… И прямо сейчас. Так. Товарищ майор, вот вы…

Указанный майор вскочил.

— Уступите мне место, будьте любезны, — сказал Блинчук.

Указанный майор выскочил из машины.

— Майор Коростылёв…

— Я! — сказал за спиной Набиса Коростылёв.

— …доделайте всё по нашей линии, — негромко крикнул Блинчук, поднимаясь на борт «уазика». — И явитесь к восемнадцати в комендатуру.

— Есть! — И Набис почувствовал спиной движение козырнувшей руки.

Блинчук уселся. Все ждали.

— Ну, кому стоим, подполковник Ремезов? Поехали уже! — вежливо сказал Блинчук. — Командуйте!

Но Харон ещё не закончил. Харон подошёл к «уазику», посмотрел на Шлагбаума вблизи, прямо в глаза его бесстыжие, и, как по крышке гроба, постучал кулаком по капоту.

— Думать надо, Витя! — указал он Шлагбауму. — Думать, га-ла-вой! — Шлагбаум скривил рожу, а Ремезов, к чести его, сказал:

— Харон, мой приказ был… В общем… Э!.. — Он махнул испачканной рукой.

— Послать он вас с вашим приказом обязан был, товарищ подполковник! — сказал Харон непримиримо. — Промолчать мне невозможно. Пассажиры потому что!

— Командуйте, Ремезов, — сказал Блинчук.

— Поехали, Витя, — сказал Ремезов, а Харон повернулся спиной к презренным и вернулся к пострадавшей, лапку проколовшей своей «шишиге». Витя-Шлагбаум завёлся и медленно, но верно, развернулся, и увёз уже спасённого коменданта прочь. Группа Набиса прекратила существование.

Набис сразу же повернулся к Коростылёву, уполномоченному. Тот вставал, но среагировал и уселся обратно. Уставился вопросительно.

— Слушаю вас, проводила, — сказал он.

— Товарищ майор, я в наряде пересидел полдня, — сказал Набис. — Вон мой сменщик, сержант Федин Лёха, Гиг-Робот. Разрешите смениться.

— Разрешаю, и дальше?..

Набис махнул рукой вправо, вдаль.

— Я уйду. Выйду с «нейтралки» прямо здесь, на опоре номер пятьдесят четыре. Может, перехвачу автобус в Беженск. Даже точно перехвачу, они сейчас косяком, после трёх дня. Тут по «нейтралке» двести метров и до дороги километр. Пятнадцать минут. А через КПП…

— Понятно, саннадзор и всё такое…

— До восемнадцати канители, — сказал Набис.

— Мутит, нарушить хочет, — сказал внимательно слушающий их рвотный мертвец-прапорщик.

Наблюдая, как Харон, грохоча раздражённо, достаёт из ящика-багажника ключи и домкрат, Набис сказал:

— Так как решили, товарищ майор?

— Идите, Набис, — сказал Коростылёв. — Не мне вас тут водить, а что до нарушения… Будет залёт, будет и нарушение. А с меня приключений на сегодня хватит. Сменщику только скажите, что сменились.