Страница 80 из 102
— Брат может быть убедителен, — одобрительно оскалился Шан И.
— Хорошо, мы узнаем, кто из Доу проник, — госпожа Сигэ спустилась. — Но как мы устраним его?
— Придумаем, — выдохнул старейшина Му.
— Главное — узнать кто, а там дело за малым, — за ним проговорил старейшина Хо.
— Праздник.
Голос приковал внимание присутствующих.
Гао Вэньцзянь продолжил:
— Узнав, кто, мы не станем сразу ловить. Устроим праздник.
— Праздник? — нахмурился Гао Шанъи. — Как в тот день, — тихо выдохнул.
Его услышали рядом стоящие.
— Ты хочешь создать видимость неготовности и позволить врагу выйти, напасть и угодить в ловушку, — догадался Цзинь Хуан.
— Какой план, — с восхищением качнул головой Хо Гуанмин, мягко толкнув рядом стоящего Му Чэна.
— Тогда мы были не готовы, потому многие погибли, — голос Гао Вэньцзяня не дрожал, он вообще не изменился. Но многие понимали, что это внутренняя сила держала его.
Гао Вэньцзянь говорил о дне, когда погибла его мать и не родившийся брат или сестра, родители Цзин Яна и Цзин Вэя, мать Шан И и многие близкие, родные, любимые люди клана Гао.
— Но праздники не скоро, как нам надо, — подметил Ту Линьцзы.
— У кого скоро день рождения? — Хо Гуанмин взглянул на Му Чэна и Шуй Фэна — те лучше помнили о важных датах, чем он.
— Свадьба.
— Чья? — Хо Гуанмин перевёл взгляд на Гао Вэньцзяня и после посмотрел на Цзин Яна и Син Луна.
— Гао Синлун не может, у него траур три года*, — продолжал Гао Вэньцзянь.
— Гао Цзинъян только стал главой клана, скорая свадьба немного странно, — Цзинь Хуан сложил руки на груди.
Спокойный голос Шуй Фэна заставил всех задуматься:
— Ты уже знаешь ответы.
— Ответы? О чём он? — Хо Гуанмин вопрошающе уставился на Цзинь Хуана, который тоже не знал.
— Твоя свадьба, — понял Шан И.
— С кем? — Син Лун терпеливо ждал.
— Ци Вэньай? — предположил Цзин Ян, а Гао Шанъи помрачнел.
— Не она, — прошептала госпожа Сигэ.
— Выбор такой большой? — шепотом обратился к Му Чэну Хо Гуанмин.
— Мне откуда знать? — не выдержал Му Чэн.
Отступив и вернувшись на место, Гао Шанъи тряхнул руками и сложил их на груди. Выбор в сторону Ци Вэньай его не устраивал, он царапал по груди, вызывал невыносимый зуд. Только не она.
— А чем свадьба Гао Цзинъяна не подходит? — Ту Линьцзы обращался к старейшине Ту.
— Потому что Гао Вэньцзянь — фигура важней, — без всяких обид сказал Цзин Ян.
— Так и есть, — кивнул старейшина Ту. — В случае свадьбы Гао Вэньцзяня воины Цзянь будут сосредоточены по определённым местам и будет казаться, что клан защищён. На деле же вся сила сосредоточится на защите молодой пары, оставив в защите клана прорехи. Идеальная возможность для врага. К тому же, как жених может не явиться на свою свадьбу и не пройти все свадебные обряды? Гао Вэньцзянь не может не уважать правила и предков.
Все понимали: Гао Вэньцзянь использовал себя и свою свадьбу как ловушку, чтобы отразить смертельную атаку противника. И в то же время свадьба должна быть настоящей. Ложное всегда раскусывалось на поступлении.
Разве можно использовать свой брак таким образом? Не обернется ли в будущем смелое решение порушенными судьбами?
— Подумай хорошо, не спеши, время есть на обдумывание плана, — старейшина Ту понимающе кивнул.
— Слишком долго ждали, пора уничтожить их, — без возражений проговорил Гао Вэньцзянь.
— Если Ци Вэньай не подходит, — Хо Гуанмин задумчиво почесал нос, — Чжу Лие серьёзно заболела и прикована к постели, да и глуповата она, то остаётся..
— Барышня Лань И, — тихо закончил Цзин Ян.
— Ты-то откуда про всё знаешь? — Му Чэн прошептал рядом с ухом Хо Гуанмина.
— Я просто знаю, с кем надо водить дружбу, — хмыкнул Хо Гуанмин, стрельнув взглядом в Цзинь Хуана, который задумчиво бил большим пальцем по ногтю другого большого пальца.
Старейшина Шуй вышел на пару шагов.
— Давно принял решение, — он понял это сразу. Гао Вэньцзянь смотрел на старейшину Шуй прямо, зная, что не услышит слов неодобрения. — Раз так, действуй. Мы поможем.
— Значит, сегодня церемония назначения Гао Цзинъяна главой ветви Цзин, — Син Лун мельком взглянул на медленно осознающего происходящее Цзин Яна. — А свадьба когда? Не завтра же?
Госпожа Сигэ мотнула головой.
— Слишком быстро, Доу не глупые, сразу поймут, что что-то не так. К тому же, надо дать время наёмнику передать им новость.
— Поэтому за три дня надо успеть подготовиться, — проговорил Гао Вэньцзянь.
— Этого хватит и для наёмника, и для украшения, и для подготовки воинов, — кивнул старейшина Хо.
— Тогда обсудим детали, — старейшина Цзинь указал на боковые покои, за местом главы клана.
°°•°•°
Быстро и, не теряя времени, они обсудили главное и договорились, что Гао Вэньцзянь предоставит им план, проработанный до мелочей.
— Вэнь Цзянь, — окликнул Син Лун младшего у ворот главного зала. — Я не понимаю одного.
— Спрашивай, — Гао Вэньцзянь кивнул ожидавшим его Ши Лэю и Шан И.
— Почему барышня Лань? Я к тому, что она же совсем не подходит, да и ты сам не проявлял к ней интереса. Как же барышня Ци? В этом есть что-то скрытое?
— А сам чего Мэн Шии выбрал? — фыркнул Шан И.
— У нас по-другому, — пожал плечами Син Лун. — Я спрашиваю не для того, чтобы пристыдить, высмеять или поковыряться в душе, ничего подобного. Просто.. не хочу, чтобы ты в будущем жалел о своём выборе. Понимаю, тебе хочется уничтожить Доу и готов пользоваться любыми возможностями. Но подумай о чувствах. Сейчас ещё можно.
Заложив одну руку за спину и тихо выдохнув, Гао Вэньцзянь проговорил:
— Через три дня картина станет яснее, и на многие вопросы ответы сами выйдут наружу.
Он перешагнул порог, за ним проследовал Син Лун.
— Что до барышни Лань, — Гао Вэньцзянь посмотрел на небо. — Она вольна поступать, как ей будет угодно.
— Если она сейчас не согласна? — прошептал Гао Синлун. — Как быть?
— Достаточно поговорить, — Гао Вэньцзянь спустился на ступень ниже, ставя точку в разговоре.
В молчании они дошли до дальнего места, в котором расположилось большое каменное здание с подземными этажами.
— Не пойдёшь на церемонию, — догадался Шан И, проходя ворота двора темницы.
— Без меня всё тихо пройдёт, — Гао Вэньцзянь прошёл мимо стража и направился прямо по коридору к лестнице на нижний этаж. Ши Лэй остался с охраной в коридоре.
Покусывая губу, Шан И всё же спросил то, что вертелось на уме долгое время:
— Ничего не было?