Страница 83 из 112
Я попыталась посмотреть на нить его жизни, как смотрела на доктора Хименес и на Анну Жановну. Но не увидела ничего, кроме ровного серебристого свечения.
Такого же потустороннего и мерцающего, как кладбищенский огонь.
– Десима! – донёсся крик от домика.
Клянусь, я отвлеклась только на миг. Ещё успела рассердиться на Полину. У той прямо паранорма какая-то, встревать в самый неудобный момент!
– Дес! Не стой там так долго, вымерзнешь, как мамонт. Ты всё же к нашим холодам не такая привычная…
Рядом никого не было. Дядя Эрн умел растворяться в окружаюшем пространстве так же тихо и бесшумно, как и появляться рядом. Призрак, что с него взять!
– Прости, – говорила Полина, подходя ближе. – Но я о тебе беспокоюсь, между прочим. Пошли в дом, замёрзнешь же совсем.
И рявкнуть бы в ответ, да не хочется. Пришлось дать себя увести. У порога я оглянулась.
В холодном воздухе танцевали тонкие искорки сухого снега.
***
У Полины никак не получалось втиснуться в конкурс. Её проект раз за разом проваливался, не дотягивая до порога вхождения какую-то мелочь. Это ещё хорошо, что конкурс попался демократический, то есть, пытаться пройти с одним и тем же проектом можно было неограниченное количество раз. Впрочем, он и организовывался как раз для тех, кто делает в профессии первые шаги и многого пока что ещё не умеет.
В процессе участия предполагалось обучение, и у Полины глаза горели, когда она читала темы предстоящих лекций. Но для начала надо было пройти узкое бутылочное горлышко предноминации.
И вот это-то не получалось. Полина пропадала в мастерской у дяди Эрна, ей там безумно нравилось, а сам Эрн её не гнал. Он вообще никого не гнал, мог ворчать, бурчать, мог обругать – Полине, к примеру, неоднократно говорил, что бестолочь – это её второе имя, – но любой обратившийся к нему с вопросами, обязательно получал и ответы и помощь.
Любители мастерить что-нибудь техническое своими руками у него в гараже не переводились.
Полина сделала макет своего проекта, в масштабе тысяча к одному. Теперь эта круглая штуковина размером с пляжный мяч – автономное космическое поселение – моталось по дому, обучаясь реагировать на углы и прочие препятствия. Периодически оно шлёпалось на пол и верещало дурным голосом про подзарядку или критическую ошибку, а Полинина саламандра Искра шипела на него, как кошка, и остро жалела, что не может поджечь – низкий индекс Гаманина не позволяет генерировать открытое пламя.
– Не получается? – спросила я, наблюдая, как Полина несёт свалившуюся в очередной раз из-под потолка станцию к гнезду подзарядки.
– Ага, – буркнула она невесело. – Знаешь, Рамсув, наверное, прав. Это не моё…
– Сдаёшься, – не удержалась я от подначки.
Она угрюмо промолчала.
– Слушай, а может, его расписать? – предложила я. – Такая опция в подарок, наружный уличный дизайн.
– Да кому в космосе понадобится расписывать жилые модули, – фыркнула Полина. – Да ещё снаружи, где разве только с личной яхты на красоту любоваться…
– А что мешает попробовать? Туристические хайлайнеры практически все предоставляют стрим окружающего пространства со своих наружных систем слежения. На личных яхтах обзор тем более есть. И вот представь. Летишь ты из космоса – а всё вокруг, все постройки, унылая металлическая серость. Ну там неприличное слово какой-нибудь дурак напишет, и его потом заставляют это оттирать. А пока он соскрёбывает свои художества, ты любуешься – хоть какое-то отличие.
– Да ну тебя, Дес, – прыснула Полина. – Хочешь сказать, ты сама это видела?
– Ага, – подтвердила я. – Когда к Старотерранской Орбитальной подлетали. Ещё информация прошла по экрану: это Олег, он нарисовал нехороший рисунок в неположенном для нехороших рисунков месте, попал на такой-то и такой-то штраф, исправительные работы на сорок суток и полное уничтожение результата своей незаконной деятельности за свой счёт. Не будьте, как Олег…
– Ты предлагаешь нам стать Олегами, – смеялась Полина. – Чтоб потом отскребать всё это…
– Зачем отскребать то, что входит в проект? – удивилась я. – Давай попробуем, что ты теряешь?
– Давай кофе сначала выпьем…
– Давай.
Я заварила кофе, и мы с Полиной азартно стали примерять на голографический макет её станции голографическую же красоту. А потом я взялась за краски и превратила грустный серый пляжный мячик макета в сияющую звезду.
Вот так это и бывает, отрешённо думала я во время работы. Непринуждённое общение, даже споры. Без всякого риска сорваться, без вечной тревоги за то, что кого-то ударит рикошетом вырвавшаяся из-под контроля мощь…
Хотела бы я вернуться на Аркадию, в прежнее своё безмятежное состояние, чтобы снова всё стало, как было?
Нет.
Но я жалела.
Я остро жалела о времени, проведённом вместе с Сае. Его оказалось до обидного мало! Каждое воспоминание я холила и лелеяла, доставая из закромов памяти практически каждый день.
Наш первый поцелуй в Огневом. Наше молчаливое единение. Безмолвное родство, взаимное понимание на уровне душ, глубже телепатии, громаднее, чем космос. Как же мне не хватало моего апарие!
Ещё немного, мысленно шепнула я любимому. Ещё чуть-чуть. Я закончу всё, что мне нужно закончить на Старой Терре. Получу персонкод гражданина Федерации. И буду свободна. Свободна!
Я отправлюсь на поиски и найду пропавшего возлюбленного. Расшибусь в лепёшку, но найду обязательно. Мы с ним непременно встретимся!
Иначе зачем случилось со мною всё, что случилось?
***
В уличном дизайне с паранормальной гармонизацией пространства действуют те же правила, что и в целительстве. Есть те, кто способен создавать новые проекты и лечебные коррекции, их мало. И есть те, кто способен воплотить самые безумные проекты в жизнь или вести операцию за операцией в рутинном режиме, но без права внесения изменений. Изменять что-либо они и сами не рвутся, им хватает задания, сформированного извне.