На краю звездопада

Глава 25

Полина выкрасила волосы в сиреневый цвет и, кажется, в глаза ещё вставила линзы в тон волосам. Я не узнала её, когда вернулась. А она довольно хохотала, счастливая тем, как ей удалось меня провести.

– Зачем? – спросила я, ничего не понимая.

– Мне так захотелось, – ответила она, и снова засмеялась.

Тогда возможность менять себя чисто на физическом плане меня удивила, почти испугала, и я решила, что сама не стану ни за что, но запомнила, что так тоже можно.

Вечером я нарисовала Полину, и она получилась такой, какой и была раньше: свкозь сиреневый туман проступили её прежние кудряшки. Цвет волос и глаз не имел ровно никакого значения: человек всегда остаётся собой, что бы он ни делал со своим телом.

А потом я снова нарисовала Сае.

Теперь, когда я обрела над паранормой полный и абсолютный контроль, рисование превратилось в полёт. Не всегда лёгкий, иногда отменно пугающий, но я знала, что пройду немыслимую карусель эмоций до конца и вынырну из бурлящего водоворота на поверхность снова. И туго сжатая пружина, разжимаясь в процессе рисования, никого не заденет, не ударит и не убьёт.

Сае летел куда-то в тёмной сырой пещере. Впереди стены сужались, оставляя только узенький лаз. Сможет ли протиснуться сквозь него взрослый мужчина? Да, апарие, хрупкий и тонкий, но и лаз – не проспект…

Бегущая по стенам вода. Я почти слышала её назойливое журчание. В пещерах любой звук многократно усиливается эхом, так было и здесь. Мерцающие мхи по стенам, валуны внизу. Когда-то сквозь пещеру нёсся громадный поток, ворочая и разбивая друг о друга громадные камни, сейчас вода ушла. Но след остался. И важно было не поддаться панике, а долететь. Сквозь мрак и настигающий ужас – к выходу, свету, свободе…

Небо Старой Терры – тёмное и тусклое. Здесь нет цветных туманностей и безумства звёздного света, как на Аркадии. Хорошо виден лишь Млечный Путь – часть рукава нашей Галактики, и некоторое количество ярких звёзд, хоть и не таких ярких, как наши.

Я прошлась по дорожке к ёлочкам. Подмораживало, щипало щёки – опять, наверное, хороший минус. Весна не спешила предъявлять на северное полушарие Старой Терры права. Над горизонтом косо висел треугольник Пояса Ориона. Три яркие звезды. Алнитак, Алнилам и Минтака. Названия помечены в справочнике как местные. Общегалактический каталог ставит старотерранские названия в карточках этих звёзд в общий ряд примечаний, под номером четыре…

Алнилам – это наша Лазурная, так-то. На здешнем небе она ещё жива. Сюда её пышные похороны доберутся ещё очень не скоро.

Снова вечное взаимное танго жизни и смерти заставило меня ёжиться под дыханием вечности. Нет никакой стабильности нигде. Не спрятаться никуда. Прямо сейчас одновременно в эту же секунду кто-то рождается, кто-то живёт, как я живу, как Полина, как многие другие на многих планетах, а кто-то умирает.

Где-то там, в бездонных глубинах Вселенной, летел к свету мой Сае. Я чувствовала его одиночество и отчаяние, как свои собственные. Лети, любимый. Ты долетишь. Я в тебя верю.

Возможна ли паранормальная связь на таких огромных расстояниях? Телепатия – мгновенна, но ни я, ни Сае не были телепатами. Между нами дрожало что-то другое. Уж не его странная нестабильная паранорма, но и не моя. Что-то. Другое.

Предназначение.

Я закрыла глаза, чтобы не отвлекаться на торжественную тишину молодых елей и сияющий звёздным отсветом снег между ровными рядами и на ветвях.

Лети, любимый. Я в тебя верю. Я тебе верю, прости меня, что я тогда усомнилась. Глупость, о которой я сейчас очень остро жалею. Но ты выживешь, я знаю. Ты долетишь.

Я вздрогнула, возвращаясь в реальность. Похолодало, щёки начало пощипывать – верный признак усиления мороза. Вот такая в северном полушарии Старой Терры весна: днём тепло и с крыш бежит талая вода, а ночью – морозный холод. Хорошо ещё, что не было ветра!

Над лесом повисла ущербная Луна. Я вспомнила, как местные определяют, на убыль идёт спутник их планеты, или же растёт: мысленно провести линию между «рожакми» месяца. Что получилось? Если буква «р», то Луна ранняя, растёт, будет увеличиваться каждый вечер, пока не наступит полнолуние. А иначе – идёт на убыль, к новолунию, дням, когда Луны не видно на небе вовсе…

Раньше эта примета прекрасно работала. Сейчас – слишком много городов построили на Луне за семь веков её освоения. И они отдавали в космическую пустоту свой свет. Городская засветка на таком расстоянии сливалась в пятна, соединённые тонкими лучиками коммуникаций. Никакого очарования месяцем из старых детских сказок довоенной эпохи: прекрасно видно, что Луна сейчас – это именно шар.

– Когда я был мальчишкой, на тёмной стороне Луны в фазе месяца можно было разглядеть всего лишь один город, – сказал Эрн, возникая рядом.

К его манере появляться абсолютно бесшумно я никак не могла привыкнуть. Но что поделаешь, если его шаги невозможно было услышать. Разве что в паранормальном восприятии определить, но чувствительность у меня сильно снизилась из-за терапии. Раньше почувствовала бы, теперь – не смогла.

– Лунный город, Селеналэнд. Вон там… он выглядел, как небольшая звёздочка… и надо было ещё знать, куда смотреть!

Я попыталась представить себе это. Пустую, не освоенную Луну в пустом, без обширной орбитальной инфраструктуры, небе Старой Терры… Получалось плохо. Надо будет посмотреть в информе раритетное видео.

Но как же они жили тогда? Здесь, на замерзающей планете, без всякой надежды выйти в космос – весь ресурс планетарной космической отрасли был отдан проекту «Галактический ковчег» тогда. Ушло двадцать девять межзвёздных транспортников, на тридцатый сил уже не хватило.

– Жизнь продолжается, дитя, – хмыкнул Эрн, заметив мою растерянность. – Что бы ни случилось, какие бы ветры ни дули над одной какой-нибудь взбалмошной головой, жизнь всё равно продолжается. Строятся города. Запертые в тисках гравитационных колодцев планет разумные выходят в космос. Так было и так будет всегда. Кого-то срывает в долгие путешествия, и одни демоны простора знают, где упокоится его бедная душа, а кто-то остаётся строить и хранить родной дом.

– А вы? – спросила я. – Вы из тех, кто строит или из тех, кто бродит?

– Я из тех, кто не нашёл, – абсолютно серьёзно выговорил он. – Бывает и так, дитя.

Я не нашлась с ответом. Он кого-то потерял, как я потеряла моего Сае, очевидно же. Но что говорят в таких случаях? Утешают? А как?..