Страница 68 из 112
– Не знаю, – честно ответила та. – Я поеду прямиком в лаборатории…
– У-у-у, – прокоментировала Полина, провожая мать взглядом. – Вот она вечно так! Я занята, – передразнила она, очень похоже. – Пойдём! Покажу, где будешь жить.
Не так просторно, как казалось. Две комнаты наверху, внизу холл, кухонный блок, гараж с глайдером…
Машина – стандартная модель, но без отметки в персонкоде о праве самостоятельного вождения нечего было и мечтать запустить её. Впрочем, я всё равно не представляла себе, куда это мне понадобилось бы ехать на машине из Отрадного. Я совсем не знала Старую Терру, и никто на Старой Терре не знал меня. Кроме Анны Жановны, некротипика Эрнеста и Полины.
Полина болтала, болтала и болтала, рот не закрывался. Я молча слушала, не вникая в смысл: внимание рассыпалось уже на пятнадцатой фразе примерно. Кажется, она рассказывала истории отношений, выдавая просмотренные в любовных развлекалках похождения за свои. Я отметила, что она уже начала повторяться, примерно на двадцатой минуте разговора.
– Полина, а кто такие некротипики? – спросила я, когда удалось наконец-то вставить хотя бы половину слова.
– Ой, ты про дядю Эрна, что ли?
– И про него тоже.
У неё загорелись глаза, и я поняла, что я попала: сейчас мне вывалят пересказ ещё сорока развлекалок, местного производства и с местным же колоритом. Ну, что ж, за точными фактами можно обратиться в информ. Когда и если от меня уже отлипнут наконец.
Вот когда я подумала, что Полина, хоть и младше меня года на два, и с персонкодом индивидуальной ответственности, то есть, со всеми правами гражданина Федерации, но, ей-богу, из нас двоих взрослее всё-таки я. Несмотря на все проблемы интеллекта, обкусанного нестабильной паранормой.
Некротипики представляли собой когда-то огромную проблему Старой Терры. Они возникали в момент смерти пирокинетика, как остаточный паранормальный выброс, который уже не контролировался угасающим сознанием. Сгусток из энергетических полей. Призрак в просторечии. По-научному – некротипик. Паранормальная физика, кстати, объясняла его возникновение и существование очень хорошо: проблему изучали, прежде, чем найти защиту от неё.
Некротипик наводится на тепло живого организма, может убить. Не со зла, а потому, что ему не хватает энергии и надо где-то её брать. Долгое время считалось, что эти призраки умеют подпитываться только за счёт таких же посмертных выбросов из умирающих тел. Но на самом деле, источник энергии неважен. Сойдёт и батарейка. Правда, догадались об этом слишком поздно, когда всех некротипиков упокоили практически на всей поверхности Старой Терры.
Сейчас подобные образования не возникают в принципе: у каждого пирокинетика с рождения прошит так называемый психокод последнего дня. Он сворачивает выплеснувшуюся в момент смерти паранормальную энергию защитным полем, по форме похожим на цветок, чаще розу. И родственники умершего относят его на кладбище.
На кладбище, рассказывала Полина, округляя глаза, рядами установлены памятные плиты, под плитой – прах умершего, на самой плите – даты его жизни и смерти, сухой перечень наград, если есть, доброе слово от скорбящей родни. А над плитой стоит неподвижно цветок из серебряного пламени. Он не обжигает. Вообще никак навредить никому не способен. Родственники в День Памяти подпитывают его своим огнём, чтобы не погас. Когда цветок гаснет, это означает, что родни у умершего больше не осталось. Некому придти, некому вспомнить, некому подпитать последний след ушедшего навсегда живым огнём…
Полину свернуло на пересказ истории любви живой девушки и одного такого призрака. А я сидела, слышала и не слушала, видела сквозь пространство ряды могильных плит и серебряное свечение над ними, слышала ночь, плакавшую голосами ночных птиц, и было мне жутко и сладко, как у любого, кто впервые прикасается к таинству смерти.
Хотелось замереть в тёмной комнате, в тишине и покое, и как следует обдумать услышанное. В мире есть смерть, это удивительно, любопытно и страшно. Я раньше никогда не задумывалась о смерти, она была где-то там, в развлекалках и новостных сводках. Но значимые взрослые в моей жизни не имели к ней никакого отношения даже и сейчас.
Доктор Дженкинс и доктор Хименес.
Анна Жановна.
Мама.
Сае.
Все они были живы и умирать не собирались, даже Сае, несмотря на то, что он бродил где-то по неизведанным пространствам. Но я же найду его! Обязательно найду. Он ведь не может умереть!
Когда Полина начала зевать и сказала, что у неё завтра с утра какие-то тесты, значит, сейчас нужно пойти поспать, я едва не закричала от радости. Сейчас меня оставят одну. Вот прямо сейчас!
«Сейчас» растянулось на почти час, но, в конце концов, Полина исчезла с моих глаз.
Как вкусна и удивительна тишина одиночества! Только тот, у кого её жестоко отняли, пусть даже на время, способен оценить момент её возвращения.
Я устроилась в кресле поудобнее и вызвала на экран информа сведения о некротипиках.
Нашла, кстати, на Госинформе дядю Эрна. С пустым бланком и пометкой «тайна личности». Я вспомнила глайдер, во внутренностях которого он копался, тихо бурча себе под нос что-то сердитое, должно быть, ругательства. Поднятую вверх панель его гаража и, насколько успел ухватить глаз, идеальный порядок внутри. Полки, полки, полки, с аккуратно расставленным и разложенным инструментом, с какими-то коробками, связками, чем-то ещё, техническим и отменно непонятным.
Он здесь не просто за гостями вроде меня присматривает, поняла я. Ещё он – механик, возможно – изобретатель… Вот только узнать его историю можно лишь у него самого. Мне казалось, что он не станет рассказывать, он же не Полина с её словесным недержанием… Интересно, это сознание умирающего перешло в сгусток некротической энергии или же сам этот сгусток однажды осознал себя? И кто помог ему окончательно стать обрести разум?
Загадки, загадки.
Я попыталась нарисовать дядю Эрна, по памяти. И ничего не вышло: на холсте отражался лишь ровный серебристый, с зеркальным отливом, след…
***
Ночью я проснулась, резко, рывком. Не сразу осознала, что я не дома. Не у себя на Аркадии, а в домовладении Жаровых, в гостях у Анны Жановны. Комната была меньше. На стенах дрожали отсветы уличных фонарей: я не затенила окно, когда ложилась спать, и вот результат: вместо спасительной темноты, в которой так легко спится, стоит оранжевый тревожный полумрак.