Страница 46 из 112
Перед отъездом мы с Сае решили пройтись напоследок по верхнему ярусу. Отсюда весь квартал виден был как на ладони. В самой галерее мы никого не встретили, но отсюда, с высоты, прекрасно было видно, как оживают улицы и детские площадки, заполняясь спешащими по своим делам жителями и играющими детьми. Я чувствовала квартал так, как будто он стал продолжением меня самой. Я верила и знала – всё будет хорошо! Здесь не будет раздоров, тяжёлых ссор, каких-то особенно противных споров. В красивом добром месте соберутся добрые соседи. Люди, гентбарцы и представители других рас Федерации. Со временем их дружба переплавится в нечто, близкое к семейным узам, как это показывают во многих развлекалках, где главные герои говорят о себе: я – такой-то из такого-то района и города…
– Грустишь, солнце? – спросил Сае, касаясь пальцами моего плеча.
– Немного, – откликнулась я. – Мне понравилась работа.
Сае приобнял меня крылом, и я прижалась к нему, с удовольствием вбирая родное тепло.
– У тебя будет ещё один проект.
– Будет, – согласилась я.
Вот только я пока не чувствовала результат. Как будто он ещё не определился. Я даже глаза прикрыла, чтобы увидеть плотнее – я ведь всегда раньше знала, какую картину я нарисую, а какая так и скользнёт по краешку сознания, навсегда оставшись непроявленной. С новым заданием от Чинтипи получалось чудно: оно плыло из будущего в наше настоящее, но как-то стороной, что ли. Словно я могла каким-то образом с ним разминуться в реке времени.
– Ты улыбался, когда Чинтасме говорил со мной, – вспомнила я. – Что он хитрит, я догадалась, а ты, наверное, хитрость его отгадал?
– Всё же просто, Дес, – мягко ответил Сае. – Его крылатая – архитектор, причём не из последних – запроси в информе её имя! А твой потенциал очень высок, ты просто сама не представляешь себе, насколько. И вот ты получаешь контракты от его семьи… становишься потихоньку знаменитой… но продолжаешь работать на Чинтипи. А остальные локти кусают – как тебя сманить законным образом? Да никак. По крайней мере, на данном этапе.
– Ну, и пусть, – ответила я. – Он же помог мне! Если и я помогу ему, ничего же страшного?
– Пока – ничего…
– Сае! Ты что-то не договариваешь!
– Я могу ошибаться, – со вздохом ответил он. – Не бери в голову, солнце...
***
Нельзя тянуть время бесконечно, и вот машина уже уносила нас от Огневого в сторону Алополянска. Я пригрелась под крылом у Сае, и, кажется, даже задремала. Сон навалился липкой паутиной и никак не хотел отпускать меня, протаскивая сквозь какие-то волны, огромные, чёрные и отменно страшные, пронизанные разрывами жутких молний. Золотая дорожка из тонких планок верёвочного моста вилась между страшными горбами чёрной воды, и я шла по ней, ощущая, как дрожит, готовая в любой момент обвалитья, ненадёжная опора под ногами. И надо было идти, отбрасывая страх – остановишься и утонешь. И как же хотелось развернуться и убежать обратно, на крепкий берег, от которого сама оттолкнулась…
Я со всхлипом разлепила веки. Сае гладил меня ладонью по щеке. Увидел, что я проснулась, сказал тихо:
– Мы приехали, Десима.
И то, как он сказал это, вдруг пронзило меня насквозь, на мгновение даже дыхание перехватило. Мой Сае. Мой первый мужчина. Любимый. Родной.
– Я боюсь тебя потерять, – выдохнула я свой самый жуткий страх и прижалась к нему, опасаясь разомкнуть руки.
Казалось, если я сейчас отпущу его, он исчезнет. Его проклятие – чима! Нестабильная паранорма! – заберёт его у меня навсегда.
Сае ласково провёл ладонью по моей голове.
– Не бойся, Дес. Не надо бояться. Чему должно быть – того не миновать.
– Это наша поговорка, – сказала я, всё ещё не находя в себе сил отлипнуть от него.
– И наша тоже. Я слышал её в детстве от бабушки…
У него была бабушка. И странно и удивительно и вместе с тем – а что тут такого особенного. У каждого носителя разума есть отец с матерью, есть и бабушки. На том мир стоит.
– Пойдём, солнце. Или ты хочешь заночевать в машине? Здесь неудобно и тесно, но устроиться можно, я думаю…
Я с неохотой отпустила его, отстранилась, выворачиваясь из тепла родных крыльев.
– Пойдём, Сае. Просто сон нехороший мне приснился… я и расклеилась… бывает. Пойдём!
Пока мы шли к дому, я всё пыталась осознать охватившее меня беспокойство. Почему мне так тревожно? Отчего в коленках такая слабость? Как будто что-то накрыло сверху, и выхода нет, кроме как прорываться напролом…
Барьер пропустил нас обоих легко, ведь я давно внесла в список разрешений Сае.
Я шла по дорожке к дому, узнавала и одновременно не узнавала свои же собственные владения. Так всегда бывает после долгой поездки куда-то далеко; я уже успела позабыть, а теперь вспомнила, как в детстве жила где-то в горах, долго. Где именно, я не помнила, помнила, что долго. И после возвращения испытывала ровно то же самое чувство.
Как будто вернулась не туда.
Здесь лежал на клумбах пушистый снег, и вкусно пахло морозом с изрядной добавкой морской соли – океан ещё не замёрз, ведь по-настоящему сильные холода придут позже. Тёплые дорожки приятно светились оранжевым, а у террасы распустилась первая «горячая» роза, из ранних сортов. Оранжевая, в тон дорожкам, тёплая даже на вид, она будет радовать нас до самой весны. Вот уж кому никакой холод нипочём…
А в холле, с чашечкой дымящегося кофе в руке – я уловила запах аркадийского зелёного, с добавкой горного мёда – сидела высокая крепкая женщина в тёмном. Она обернулась, когда услышала шаги.
Сердце глухо бухнуло в рёбра и провалилось куда-то вниз.
Я забыла.
Я совсем забыла обо всём.
Да и то, когда я видела её в последний раз? Уж не в прошлом ли году, в такую же позднюю осень?..
И она ничуть не изменилась с тех пор. То же строгое, суровое лицо. Жёсткий взгляд, короткие тёмные волосы…
– Мама… – прошептала я, не в силах с собой справиться.