Страница 87 из 161
— А к кому же ему еще идти? Сам подумай! Отца у невесты нет. Вот ты и будешь посаженым отцом, — пожимая плечами, ответил Манн из-за газеты, — и на обручении, и на свадьбе!
— Так ты что, генерал, все знал и ничего мне вчера не сказал? — удивился Смолев, заглядывая за газету. — Как же так? И почему Петрос вдруг так заспешил? Постой, постой, знаю я это твое выражение лица! Ты что, все-таки переговорил с Петросом?! Твоих рук дело, признавайся?
— Понимаешь, Саша, — назидательно произнес Манн, — даже хорошему человеку иногда нужен небольшой толчок со стороны, чтобы совершить правильный поступок.
Смолев добродушно рассмеялся и покачал головой. Генерал был неисправим в своем желании непрерывно улучшать мир вокруг себя. И мир, хоть и со скрипом, но регулярно поддавался под его напором.
— И что ты ему сказал?
— Что сказал, что сказал, — пробурчал Манн. — Сказал, что еще немного — и предложу Софье должность своего заместителя и увезу ее в Афины. Навсегда. Если он не созреет. Мол, нечего бедной девочке голову морочить. Не выйдет замуж, так хоть в столице карьеру сделает! А там женихи сами набегут, знай, только, выбирай!
— И он поверил? — снова рассмеялся Смолев.
— Ну, раз с самого утра к отцу Спиридону побежал, — значит, поверил. Катерине твоей я еще вчера выдал задание, она и нашла ателье, рассказала все девчонкам. А что? Скажешь, я не прав? Пусть у всех радость будет! И так ее не слишком много в нашей жизни..
— Авантюристы! Махинаторы! Брачные аферисты! — с удовольствием констатировал Смолев, поровну разливая по стаканам себе и генералу остатки сока из кувшина. — Погоди!.. А платья-то зачем?
— Сколько раз я тебе говорил, Саша: учи матчасть! Местные традиции надо знать и чтить! В Греции, — а уж на острове тем более, — с этим все строго: помолвка в национальных платьях, обручение при священнике, серебряные кольца, цветы.. Вот девчонки и понеслись шить платья на помолвку. Мы же через два дня уезжаем, твоя — завтра. Надо поэтому сегодня же все мерки снять, чтобы успеть. А потом уж и свадьба через месяц — другой. Ты, кстати, тоже изучил бы вопрос, — ехидно добавил он, глядя на Смолева поверх газеты. — Глядишь, скоро и тебе пригодится! Стефания, я слышал, очень интересуется греческими традициями! Все у Терезы расспрашивает: что да как.. Да и платья уже у всех будут пошиты, чего им зря пропадать?
— Вот и язва же ты, Витя! — беззлобно заметил Смолев, махнув рукой. — Ну какой из меня жених?
— Не попробуешь — не узнаешь, — пробурчал себе под нос генерал, перевернув газету и вчитавшись в заголовки свежих криминальных новостей, вдруг воскликнул изменившимся голосом: — Твою ж дивизию!.. Не дождется сегодня наш друг Антонидис своего клиента с парома! Дискуссия под протокол на тему о том, что гений и злодейство — вещи несовместные, не состоится.. Черт бы его побрал!
— А что такое? — немедленно напрягся Смолев.
— Зачитываю: «Сегодня ночью, в последний день своего юбилейного фестиваля, в отеле „Royal Paros Resort and Spa“ на острове Парос, Киклады, покончил с собой знаменитый испанский композитор Мигель Антонио Перес Хименес. Следствие ведет полицейское управление Пароса. Великий музыкальный деятель умер, как древнеримский патриций, вскрыв себе вены в горячей ванне под звуки написанной им музыки». Вот так. Мировая музыкальная общественность в глубоком трауре и полном недоумении одновременно, — генерал в сердцах бросил газету на стол. — Позер! Трус! Зря мы оставили его там одного. Надо было еще хотя бы пару агентов для контроля. Теперь мне из-за него придется объясняться с министром!
Смолев молча взял газету, полностью прочел новостную заметку и только после этого сухо произнес:
— А что бы это изменило? Все равно тем бы и кончилось. Не там, так в изоляторе. Разве что у него в камере не оказалось бы ванны. И все было бы не так картинно, но не менее глупо и пошло. А с министром объяснишься, — не в первый раз, тебе не привыкать, сам говорил.
— Что правда, то правда.. Разберемся: есть подписанные Хименесом признательные показания, плюс показания Урсулы Викстрем. Если она их еще не дала, надо поторопить Антонидиса, — да и вообще — по этому Хименесу дело уже пора закрывать, — качнув тяжелой головой, сказал генерал.
Смолев встал из-за стола.
— Мне его, Витя, знаешь, не жаль нисколько: из-за страхов своих такого парня жизни лишить! Ладно, я в душ, мне еще надо пообщаться с сестрой Пабло, она сегодня уезжает. Если я вам с Антонидисом вдруг понадоблюсь, — я у себя.
Манн кивнул, набирая номер на своем мобильном телефоне, — видимо, собираясь связаться со старшим инспектором.
После душа, свежий и порозовевший, в легком халате Алекс уселся за свой рабочий стол в кабинете. Какое-то время он работал с ежедневником, отмечая самые срочные дела, которые было необходимо доделать в ближайшие несколько дней. Глядя на исписанные страницы, Алекс покачал головой: а ведь еще всего несколько месяцев назад он приехал на этот остров в наивной надежде найти здесь покой и умиротворение. Как бы не так! Почему все так складывается? Но додумать эту мысль до конца ему не дали.
Звонок интеркома прервал его размышления мелодичной трелью. Смолев нажал кнопку громкой связи.
— Дядя Саша, доброе утро, — раздался из динамика бодрый голос управляющей. — Как поплавал сегодня?
— Привет, Рыжая, все отлично, — ответил он, отодвигая от себя ежедневник, где только-то сделал последние правки. — Как сама?
— Немного суматошно с утра: у Петроса какие-то срочные дела возникли, — попросил меня на кухне приглядеть. Ага! Пойди там, пригляди! Там такой дым коромыслом, не знаешь за что хвататься! Как он успевает за всем присматривать? Стояла и глазами хлопала. Так и не поняла: зачем он меня туда отправил? Только сейчас появился, слава богу, и я вернулась на «мостик». А я тебе чего звоню, дядя Саша: для тебя есть сюрприз!
— Как, еще один? — автоматически отозвался Смолев и, сообразив, что говорит что-то не то, быстро поправился: — В смысле, какой?
— Узнаешь после завтрака! Мы всех собираем сегодня в двенадцать часов на верхней террасе. Тебе понравится! Вот всех обзваниваю, чтобы предупредить. Катерина отпросилась на два часа с утра, поэтому сама звоню. Передай Стефании и Маннам, пожалуйста! Всех остальных я уже предупредила. Только Лили не застала, сказала Джеймсу, надеюсь он ничего не перепутает.
— Что вы там такое задумали? — удивился Смолев. — Мне уже надо волноваться?