Страница 72 из 161
Часть шестнадцатая
Можно родиться Моцартом, но никогда им не стать.
Татьяна Черниговская
Маленький Мигелито, появившийся на свет жаркой весной тысяча девятьсот сорокового года в старинном родовом доме семьи Хименес на самой окраине Валенсии, — столицы одноименной провинции, и представить себе не мог, что станет круглым сиротой едва ему исполнится шесть лет.
Его отец Ансельмо Викторио Перес, кадровый офицер испанской армии, фанатично преданный идеалам Фаланги, отозвался на призыв добровольцев в «Синюю дивизию» — названную так по цвету темно-синих рубашек фалангистов, — сразу же, как только тот был объявлен правительством генералиссимуса Франко. С учетом заслуг майора Переса в разгроме республиканских войск при штурме Мадрида и в боях за Страну Басков, он был немедленно назначен на должность командира одного из четырех полков «Синей дивизии» и получил внеочередное звание полковника. К октябрю тысяча девятьсот сорок первого года, после интенсивной подготовки в Германии на тренировочной базе под городком Графенвёр, дивизия была включена в состав группы армий «Север» и переброшена на Восточный фронт, под Ленинград, — там дела у Вермахта начинали ощутимо буксовать. Уже всем было понятно, что обещанного Гитлером «блицкрига на Востоке» не получилось.
Полковник Перес увидел своего сына всего дважды: перед отъездом на Восточный фронт и во время краткого отпуска весной сорок третьего года, когда был вызван в Мадрид для вручения ему военным атташе Германии рыцарского креста с дубовыми листьями за проявленное мужество и умелое командование полком во время Красноборской операции. Жена приехала в Мадрид повидаться с мужем и привезла с собой маленького Мигелито. Два дня полковник Перес провел с семьей, а затем улетел обратно на Восточный фронт, где «Синяя дивизия» уже несла огромные потери: до двух тысяч человек в день, отступая под все усиливавшимся натиском войск Красной Армии.
Когда осенью сорок третьего года Франко приказал расформировать дивизию по политическим соображениям, а всем испанцам — вернуться на Родину, присягнувший на верность Третьему Рейху кавалер рыцарского креста Ансельмо Викторио Перес впервые в жизни проигнорировал приказ своего главнокомандующего. Полковник остался воевать с Советами в составе «Синего легиона», куда вошли остатки бывшей дивизии, и лишь изредка присылал жене лаконичные сообщения: «Воюем. Надежды нет, но я остаюсь верен присяге. Береги себя и сына». К концу сорок четвертого года большинство испанских добровольцев вернулись в Испанию, но не полковник Перес. Много месяцев семья не получала от него никаких вестей. Только в конце мая сорок пятого его жене вручили официальный документ от военного министерства, подтверждающий гибель начальника штаба 11-й добровольческой дивизии СС «Нордланд» штандартенфюрера Переса во время боев за Берлин.
На негнущихся ногах вдова спустилась по ступенькам здания военного министерства, прижимая к груди жесткий конверт с письмом, подписанным лично генералиссимусом Франко, и картонную коробочку, в которой лежал испанский орден ее мужа «За военные заслуги», присвоенный ему еще в сорок третьем, но так и не врученный. На последней ступеньке ноги ей отказали. Обессилев, она присела на нагретый ярким майским солнцем гранит и уже не встала: сердце ее перестало биться.
После скоропостижной смерти матери власти забрали шестилетнего Мигелито у престарелых дальних родственников и, по ходатайству бывших сослуживцев его отца, поместили в респектабельную резиденцию «Католической королевы Изабеллы Кастильской» для несовершеннолетних детей в Мадриде, где под патронатом Католической церкви воспитывались сироты ветеранов Фаланги. Для сына полковника Переса были созданы все условия, чтобы он получил необходимую толику заботы, внимания и подготовился ко вступлению во взрослую жизнь. Дальнейшее будущее воспитанников резиденции, как правило, было определено с самого момента их появления в сиротском приюте: их ждала военная карьера.
Мигель Перес-Хименес — как его стали звать, когда он уже достаточно подрос — с самого первого дня возненавидел сиротский приют, несмотря на его красивое название и, в целом, доброе отношение воспитателей. Ни с кем из сверстников за все годы в резиденции он так и не смог найти общего языка. Очень долгое время, как и все сироты, мальчик ждал, что в один прекрасный день вернутся его родители и заберут его домой, сутками проводя томительные часы у окна своей спальни, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Но когда он уже достаточно повзрослел, превратившись к одиннадцати годам в мрачного, высокого не по годам, нескладного и угловатого подростка, и, заодно, достаточно поумнел, чтобы наставники смогли ему объяснить, что ни мать, ни отца он больше никогда не увидит, поэтому надо оставить пустые надежды, думать о будущем и о том, какое место в этом будущем ему отведено, то Мигель немедленно возненавидел и собственных родителей.
Как они могли бросить его?! Как отец мог уйти на войну, которая не имела к Испании никакого отношения, как он мог так поступить с ним и с матерью? Мальчик решил, что отец совершил предательство по отношению к семье. И никакие доводы воспитателей резиденции «Католической королевы Изабеллы Кастильской» не могли на него повлиять. Если отец герой войны, как твердили ему наставники, то почему всю эту войну Испания была нейтральна? Значит, это была чужая война? Но разве может хороший отец бросить свой дом и свою семью ради какой-то чужой войны в чужих землях? Почему мать умерла, оставив его одного, разве это справедливо, что его детство, а может, и вся жизнь, пошли прахом? Мигель так тяжело переживал «предательство» родителей, что даже несколько месяцев не разговаривал ни с кем, лишь угрюмо молчал, опустив голову, и если его о чем-то спрашивали воспитатели, только мотал головой, не желая произносить ни слова.
Отец Антонио, один из воспитателей, молодой католический священник, преподававший в интернате несколько предметов, в том числе и музыку, заметил, что если на других его уроках Мигель выглядел совершенно безучастным и равнодушным, то лишь стоило падре взять несколько аккордов на гитаре, как мальчик словно выходил из глубокого сна, становясь живым и восприимчивым.