Страница 14 из 23
Глава 12
Глава 12
Гончаров спокоен, как танк, а я не знаю куда деться.
- Кто это?
Входит красивая вылизанная женщина. Через салфетку держит мою обувь. Брезгливо морщится. Еще и отпиленный нос манерно закрыла надушенным платком.
- Лекс? – удивленно.
Кроссы падают на пол.
- Привет, – сухо кивает ей. – Моя гостья.
Дама поднимает брови, видимо вопросов у нее куча. Не знаю куда деться от творящегося ужаса, я почти в обмороке.
Отвернувшись, еложу тряпкой по одному и тому же месту. Он сдурел? На фига тогда целовал и говорил всякое? Он ненормальный?
- Я хотела бы объяснений, – капризно.
- Спрашивай, – безмятежно.
- Можно я пойду?
Мы все говорим одновременно.
- Ну уж нет, мне интересно. Ты домработница? – надменно. – Прачка? Повар?
От напора немею. Какая ужасная и бесцеремонная.
Да чтобы я еще раз позволила себя целовать незнакомому мужчине за тренировки …
Лучше бы я вообще не приходила к нему. Дура! Поверила в сказку. Мне очень обидно и горько. Вечно попадаю в дурацкий просак.
Отворачиваюсь, делаю вид, что продолжаю уборку.
На столешницу капают слезы. Впервые не могу за себя достойно постоять.
- Собери обувь моей гостьи, и поставь туда, где взяла.
Лекс безмятежно мешает ложкой чай в чашке.
- Ты слышала, милая? – чуть с наездом.
Милая? Милая?!
Но, а как же, идиотка? Нашептывает внутренний голос. Ты же рассчитывала, что после лобзания, ты быстро займешь место данной картинки из журнала.
Боже. Можно мне домой.
- Ты желаешь, – слышу, как морщится, – чтобы я взяла это дерьмо в руки и оттащила назад? Они воняют, Лекс.
Я возмущена. Что за издевательство?
Мои кроссы куплены на распродаже, но они не такие уж и плохие. Средняя марка. Чем не угодила? И, простите, воняет?
Возмущенно вскидываюсь, по щекам идут рваные пятна.
Гончаров стоит, не выдавая ни одной эмоции.
Опершись бедрами на столешницу, спокойно пьет чай.
- Ты же как-то их сюда принесла. Отнеси назад.
- Тапки поломойки? – визжит.
- Она не поломойка, Алиса.
Мм. Ее имя. Что же против Дуни, конечно, благородно звучит.
- А то я не вижу.
- Секунду! – взрываюсь. – Не кажется ли вам, что плохо говорить обо мне в моем же присутствии? Вы, господа, обнаглели?
Дама резко тычет длинным красным ногтем в мою сторону. Небрежно указывает на «свое» место.
- Тебя не спрашивали. Будешь разговаривать, когда разрешу.
- Да что Вы, – набираю обороты потихоньку, – что-то я не видела купчей на право владения моей души. Я не крепостная.
Закатывает глаза.
- Замолчи, – безапелляционно.
Сжимаю тряпку в руках. Это наглость, и она реально зашкаливает.
Образ независимого и уравновешенного Гончарова тает на глазах. Почему он позволяет ей все!
Во что я ввязалась, м? Зачем мне нужно унижение. В конце концов в городе тьма секций, куда можно пойти и научиться приемам. На черта все терпеть?
Я собираюсь высказать дамочке в лицо все, что думаю о снобизме и деление людей на категории, которые роятся в ее голове.
- Послушайте, – дрожу от ярости, – Вы не имеете никакого права …
- Быстро отнесла обувь моей гостьи в прихожую, – рявкает Гончаров. – И не смей ее унижать. Поняла?
Дама бледнеет. Закусывает губу, начинает дрожать.
- Лекс, – прерывисто вздыхает, – объясни присутствие данной особы в твоем доме. Она тебе кто? Почему ты ее защищаешь? Она твоя любовница?
Ну все. Хватит.
Втянул меня в эротический триллер и стоит делает вид, что ничего не происходит. Мне так оскорбительно, снова разбирает до слез.
Складываю салфетку, одергиваю мастерку.
- Мне пора. Уборка закончена. Спасибо за приятное, – капаю ядом, – сотрудничество. Рада, что оно закончено.
Опустив глаза, пытаюсь протиснуться к выходу. От слез ничего не вижу. Ненавижу себя за дурацкие соленые дорожки, они абсолютно безосновательны.
Подумаешь, поцеловал и наговорил ерунды. Это ничего не значит. Ничего! Я сама себе придумала разную ересь. Мне никто ничем не обязан. Все в моей голове.
Идиотка …
- Дуняш, постой, – ловит за руку.
- Дуня? – искусно подведенные глаза Алисы расширяются. – Дунька? Что за имя? – презрительно улыбается. – Хотя тебе в самый раз.
- Рот закрой, – холодно бросает ей. – Выйди, пожалуйста, – теперь мне, тон смягчается, – сразу направо гостиная, дверь прикрой и там меня подожди. Не вздумай уходить, – строго.
Мне на все плевать.
Я настолько убита, мне все равно. Хочется обнять себя и пойти порыдать. Я такая жалкая.
И бросить бы все, взять вещи и свалить, громко хлопнув за собой дверью. Но мои ноги не двигаются. Мне оскорбительно и максимально унизительно. Зачем я пришла сюда, для чего?
- Дуняш, – повелительно, – ты поняла?
Молча иду мимо дивы. В нос бьет тонкий аромат духов. Дорогие. Мне таких пока не видеть. Дурное желание вытащить последние деньги и пойти сейчас же купить себе такие же, испаряется также внезапно. Неудобная ненужная вспышка угасает.
Дуня, сейчас тебя элегантно выпроводят и забудут на утро, как зовут. Хватит рисовать замки, ты облажалась по полной.
Прикрываю за собой. Против воли останавливаюсь. Нет, никто никому не обязан, но я отчаянно желаю услышать, что обо мне будут говорить.
- Ты с ума сошел? – нервно. – Кого притащил в дом?
- Я просил комментариев?
- Нет, но мы в отношениях. Разве позволительно защищать дворняжек, когда твоя женщина рядом. Это моветон, Гончаров.
- Слушай, – звенит посуда. – Что-то не помню, чтобы отдал тебе в полное распоряжение наши, как ты говоришь, отношения.
- Прекрати, – просительно, – мы прекрасная пара. Что вспылила, прости. Не каждая, знаешь ли выдержит присутствие постороннего человека.
- То есть увидела конкурентку? – устало. – Испугалась, что проигрываешь Дуне?
- Прекрати ее так называть. У обслуги нет имени.
- Это ты прекрати, – резко. – С каких пор голубая кровь взыграла. Помнится пару лет назад ты была обычная провинциалка с амбициями.
- Лекс! – возмущенно.
- Слушай, я устал. Иди домой.
- Если устал, – соблазнительный стук каблуков разносится по пространству. – Могу расслабить. Ты же знаешь, что могу, – мурлычет. Хочешь массаж?
Слышится возня. По спине бежит морозная струйка. Сто процентов Гончаров сейчас целует ее, как меня пятнадцать минут назад.
Отступаю назад. Что со мной? Веду себя будто мне изменили. Но это не так. Гончаров мне не принадлежит.