Коронация

Первую сверку я назначил на первое марта. Не готовый план — только четыре пары счётов, в каждой из которых должно быть видно, где числа сошлись и где разошлись, да сверх того отдельный лист с перечнем всего, чего ни один из восьмерых сосчитать не сумел.

— Последнее зачем, ваше величество?

— Затем, что это и есть самая важная бумага из всех. Что посчитано, то мы как-нибудь поправим. А задавят людей тем, чего не считал никто, потому что оно не было поручено никому.

Лампы внесли в пятом часу. Чай, поданный к трём, я так и не тронул, и на поверхности стояла плёнка. Снег за окнами перестал.

Приказ я написал сам. В двух видах.

Первый — в Москву, дяде. Имена, предметы, срок первого марта. В конце — прямо, чтобы не искал второго дна: полномочий генерал-губернатора приказ не убавляет. Счёты идут ко мне оба. Порознь.

Второй — по министерству двора. Его я отдал графу из рук в руки.

В седьмом часу принесли записку от Свешникова. Утром я велел ему посчитать простой.

Он посчитал.

Неустойка по девяти подрядам. Простой возчиков. Лес, за хранение которого платят посуточно. Выходило по девятьсот с лишним рублей в день. Если стоять до первого марта — около девятнадцати тысяч.

Внизу он приписал, откуда эти деньги. Из воздуха они не берутся ни в одно царствование.

Из урезанной сметы двора.

Из той самой, из которой в январе я обещал школы.

Девятнадцать тысяч.

Полторы школы. С учителем и дровами на два года.

Не прошло и суток. Я уже платил — и платил тем, чем гордился накануне.

Заплатить было надо. Я заплатил. Это как раз оказалось нетрудно.

Трудное лежало в другом.

С нынешнего дня я не мог отменить гулянье. Отменив, я объявил бы, что боюсь. А ежели государь боится народа, значит, народа есть чего бояться. Такой слух в Москве стоит дороже всякой неустойки.

Стало быть, они придут. Все. При любом исходе моих расчётов.

Вопрос теперь не в том, пускать или не пускать. Вопрос — сойдётся или не сойдётся.

Я убрал записку в тетрадь.

В половине девятого подали вторую депешу из Москвы.

Дядя писал коротко. Три строки.

Имена принимал. Срок принимал. Промеры по снегу обещал начать на будущей неделе.

А в конце стояло:

«Ежели счёт двора и счёт полиции не сойдутся, благоволите заранее указать, чей из них считать верным и кто отвечает за последствия. Без сего распоряжение неисполнимо».

Я дочитал и положил листок поверх чертежа. Как раз на ту кривую линию, которую утром провёл карандашом.

Дежурный ждал у двери.

— Ответ будет утром, — сказал я.

Ответа у меня не было ни утром, ни через неделю. Дядя задал единственный вопрос, на котором всё это дело могло сломаться, и задал его первым.