Коронация

Газеты писали о позоре. Не о поражении — поражения не было, войну они выиграли, — а именно о позоре: о том, что взятое кровью отняли трое, пришедшие после того, как всё было кончено. Одна печатала списки того, что было отдано, и печатала их каждую неделю на одном и том же месте. В училищах, писал наш человек, дети учат наизусть дату, и дата эта — не день победы над Китаем, а день, когда пришли три посланника.

В конце донесения стояла фраза, которую наш человек, по всему видно, писал как бытовую подробность, для полноты картины.

Он писал, что у японцев явилось для этих лет речение из четырёх знаков. Переводил он его так: спать на хворосте и лизать жёлчь. Означает оно — терпеть нарочно, чтобы не забыть, и терпеть столько, сколько понадобится. Речение это, писал он, повторяют в газетах, произносят на собраниях и пишут на стенах в училищах.

Я прочёл это дважды и убрал донесение в тетрадь.

Витте, уходя в тот вечер, задержался в дверях.

— Ваше величество, всё, что мы нынче взяли, придётся оплатить. Дорога через Маньчжурию — это заём, и заём большой. Заём дадут в Париже, и дадут не под наши глаза. Через семь дней первое мая, и я привезу вам четыре бумаги. Так вот: чем твёрже к тому дню будет рубль, тем дешевле нам обойдётся всё, что мы нынче выиграли.

Он надел пальто внизу и уехал.

А я остался думать о том, что человек, который сегодня радовался больше всех, только что сам объяснил мне, чем мы будем платить, — и не заметил этого.