Небесный всадник 7

Повсюду были трупы, кровь и погром, но примерную тактику налётчиков я понял. Мужчин и мальчишек по большей части убивали, резали или вешали на всеобщее обозрение. Стариков отправляли следом, сохраняли жизнь только тем, кто представлял какой-то интерес. Младенцев топили без исключений и разговоров, просто бросая в реку, а всех остальных женского пола насиловали.

И если честно, у меня от этого поддергивался глаз и что-то в голове будто каждый раз щёлкало, когда я видел подобное. Странное чувство, будто наблюдал что-то нереальное, Я как будто сам мир был нереальным, как сон или моё собственное воображение, в которое я провалился.

Подобное уже случалось со мной ранее, самое запоминающееся — тогда на севере, когда увидел, как разделывают людей, как свиней. Сейчас было заметно слабее, но это чувство… будто что-то внутри меняется, но не мог понять, что именно, и меняюсь ли я сам или мир вокруг.

Добро пожаловать в реальность, которая до этого меня успешно обходила стороной…

Я не строил иллюзий про этот мир, будто здесь всё хорошо, все милые, добрые, общительные, всегда пытаются помочь, а рыцари соблюдают законы чести и военного времени. Нет, я видел дерьмо, видел его неоднократно, просто теперь оно предстало предо мной в другой палитре. В той, где слабого пожирает сильный, и наблюдать своими глазами подобное было… тяжело. Это не смотреть с видяшек, не читать с книжек — это идти и видеть, как плачут люди, как молят о пощаде и пытаются спрятать своих детей. Ты не наблюдаешь это со стороны — ты часть этого.

Я шёл по улице и при мне на глазах матери перерезали глотку какой-то девчонке, а я не мог вступиться, потому что их было семеро. Я смотрел как ради забавы сбрасывают какого-то парня с камнем на шее в воду, но там слишком открыто, чтобы что-то сделать. Потому что есть твой манямирок и фантазии, где ты всех спасаешь, моет идти нахер, и есть реальность, где тебя просто забьют толпой. Довольно сильно отрезвляет, заставляя вспомнить, где ты находишься…

Хотя кое-что я старался делать, когда мог, пока они не спохватились, сокращая поголовье солдат. Загляну в дом, перережу там всех, загляну в амбар заколю вилами двоих. На моём счету уже было двадцать три человека, но всё это были одиночки, а ещё пятнадцать оставались там, все в куче, держась друг друга.

Главный вопрос — как их резать?

Если нападу открыто, то усею убить двух, ну может трёх и четырёх, если выложусь. Одиннадцать оставшихся меня забьют. Разделить? Это был как вариант, но я даже не представлял, как это сделать сейчас.

— Так! Давайте закругляться! — гаркнул, походу, самый главный, что даже я его услышал. — Зовите остальных, пора уходить! Давайте! Реще!

Но судьба сама намекает, что от меня требуется.

Пятнадцать человек разделились и двинулись мне навстречу с пирсов на деревню, когда я стоял в стороне и думал, что делать.

Я слышал, что они звали товарищей, и очень скоро всем станет ясно, что товарищей так-то и нет в живых. Поэтому надо было сократить поголовье ублюдков. Я пристроился к небольшой группе, которая состояла из трёх человек. Просто между делом как бы вышел между домов, и никто не скажет, что я чужак — броня та же, узкоглазость та же, меч отличается разве что, но как часто люди смотрят вот прямо-таки на меч?

Мы вошли в один из домов, где я уже бывал. Прошли в комнату, где лежали трупы и…

Я уверен, что один из них что-то сказал, типа «какого хрена», но это уже было бессмысленно. Взмах и минус голова, ещё один взмах и минус ещё одна голова. Третьего я наколол на меч, прибив к стене.

Осталось двенадцать.

Кто-то скажет, что слишком быстро и нереально у меня получается убивать, но Овчаренко с топором бы просто посмеялся над этим. И первое: они разрозненны и уверенны, что не встретят сопротивления; второе: ходят в небольших группах и верят, что этого хватит; третье: даже раненный я быстрее и сильнее. Поэтому почему бы не повторить подвиг великих?

Собрав их мечи, я пошёл на улицу и там прямо у входа встретил ещё одного. Тот раскрыл рот…

И в этот рот воткнулся один из мечей, как копьё. Я выскочил на улицу, обернулся и увидел как ещё один судорожно хватается за меч, и швырнул в него клинок. Швырял я их быстр и метко, а с такой дистанции это кажется легко, но ты попробуй успей увернуться. Он не успел. Как итог — меч из головы.

К сожалению, на этом удача моя закончилась, потому что сделал я это прямо на глазах всей остальной группы, которая сейчас стояла и охреневала, что вообще происходит. Что, пидоры, стрелочка плохо поворачивается, когда вас уже режут?

Естественно, я не собирался идти лоб в лоб, понимая тщетность подобной попытки. Поэтому развернулся и бросился прочь.

В любом сражении против превосходящего противника есть куча правил, и для рыцарей они тоже имелись. Например, когда врагов много, нельзя оставаться на открытом месте. Нельзя заходить в угол, нельзя оказываться в позиции ниже противников. Лучшая позиция — узкий проход. Ещё лучше — узкая лестница наверх, желательно, винтовая.

Винтовой лестницы у меня не было, но зато была обычная, в одном из домов. Я знаю, что это риск обороняться в доме, по факту, тупик, но оставаться против десятерых на открытой местности стопроцентный конец. Я же не Вольфган, который бы тут шёл и вырезал всё живое. Этому кадру и сорок человек чисто на чиле помахать его огромной дурой.

Я знал куда бежать, уже успел осмотреться, пока вырезал округу. Двухэтажный дом на их импровизированной главной площади: широкой дороге напротив главного пирса. Если судить по внешнему виду, это был местный трактир и, как следствие, здесь была лестница у самой стены справа на второй этаж. Недостаточно узкая, чтобы идеально отбиваться, но и недостаточно широкая, чтобы с трудом держать оборону.

Прямо на входе я споткнулся о тело какого-то мужчины. Заскрипел зубами от боли (теми, что у меня были), поднялся и заковылял на лестницу. Как раз был на середине, когда в помещение влетели первые враги.

Я развернулся и тут же метнул оставшийся меч. Слишком хорошо… было бы, попади я в кого-нибудь, но увы, в этот раз меткость подвела и тот ударился об шлем, соскочив в сторону. Судя по кривым рожам, они были просто вне себя от ярости, а я решил ещё плеснуть бензина.

— Ну что, ублюдки⁈ Я резал вас в Долине каменных великанов, режу и сейчас, как скулящих собак. И себя после этого вы называете мужиками⁈