Страница 16 из 87
Тогда взгляд сразу перебазировался на ближайший жилой дом, с открытыми дверьми чуть ниже. Может решили разложить бедную девушку с комфортом?
Кое-как спустившись по каменным плитам, служащим главной лестницей, я заглянул в дом. Этот был чуток побольше, чем деда-целителя, и был разделён стеной на две части: в первой кухня, а во второй, как я полагаю, спальня…
Ага, да, спальня, всё верно. И здесь же я застал этих двух товарищей с девушкой. Не знаю, успели они приступить к процессу или нет, но девушка была почти голой, а один успел уже снять штаны и навалиться на неё сверху.
Второй стоял рядом, и когда я вошёл, обернулся. Его губы задвигались… и замерли, когда я снёс ему голову. Сука… как рука болит… тц, ладно переживу как-нибудь. Без штанов обернулся в ту же секунду ко мне, глядя на меня удивлёнными глазами, и я просто ткнул ему кончиком меча прямо в лицо. Он дёрнулся, замер и завалился набок прямо на девушку.
— Ты как? — кивнул я ей.
Всё в слезах Хуйшань с омерзением выползла из-под тела и, трясясь всем телом, забилась в угол, обняв себя за колени. На меня она не смотрела. Оглядевшись, я нашёл взглядом её платье и протянул девушке.
— Держи, оденься.
Она, как в замедленном видео, повернула ко мне голову и посмотрела на меня пустым взглядом. Кажется, ей сейчас совсем не до меня. Не знаю, успели они с ней что-то сделать или нет, но Хуйшань сейчас было явно не до меня. И аккуратно укрыв её платьем, я вышел из дома…
Для того, чтобы столкнуться ещё с двумя.
Я не знаю, что они говорили, видел лишь, что оба двигают губами, глядя на мою узкоглазую рожу, а потому решил вопрос достаточно быстро. Один не успел достать меч, второй успел, но ему это не сильно помогло, и всё закончилось всё равно смертью. Переступив их трупы, я закрыл за собой дверь и смотрелся.
Они точно были из тех, кто сражался против нас тогда в долине. Скорее всего, разбитые войска, которые отступили без командования и теперь без провизии и денег делали то же самое, что делали исторически вообще все — грабили, насиловали и убивали. Естественно, желательно на той территории, которая принадлежала врагу.
Я спустился ниже в следующий дом и нашёл там убитую пожилую пару в луже собственной крови. Всё остальное было перевёрнуто верх дном: вещи валялись на полу, повсюду раскидана посуда и глиняные черепки, все сундуки и ящички открыты.
Вновь перешагивая тела стариков, я мимолётом подумал о том, что это, должно было быть, не так обидно, как погибнуть молодым. Тут хотя бы жизнь свою отжили, а там люди в расцвете сил и всё, конец. Жили, радовались чем-то, а потом те тупо пришли и убили их, оборвав чью-то историю. И таких оборванных историй, о которых никто не знал и теперь точно не узнает, сегодня будет много.
Да и вообще, честно говоря, я не понимал смысл такой жестокости. Сам я к убийствам стал относиться спокойно, конечно, ну убил и убил, чего поделаешь, бывает и такое, но именно как самоцели у меня подобного никогда не было. Не было желания пойти и убить рандомного чувака просто потому, что я сильнее. Такое желание возникало только с врагами, но там и так понятно, почему, есть причина. Как вот, например, эти товарищи.
Я спустился на ещё один уровень, пользуясь тем, что вокруг пока творилась полная вакханалия, деревенские не давали отпор и солдаты чувствовали себя вольготно, развлекаясь и гоняя местных. Проследил за двумя солдатами, которые таскали мешки из амбара, и зашёл за ними в сарай. Да у них тут целая пати! Ещё трое перерывают все углы, распихивая кур по мешкам и вытягивая сопротивляющихся животных.
Блин, с кого начать… Может запереть амбар и просто сжечь их? Не, слишком сложно, да и вылезти успеют. Тогда может…
Когда те двое вновь заходили в амбар, я шагнул за ними. Размахнулся и одним ударом снёс голову первому. Второй начал оборачиваться на шум, и я ткнул ему в лицо, отправив вслед за первым.
Я ничего не слышал, но уверен, что грохот доспехов должен был привлечь внимание тех трёх. Собственно, примерно так оно и было. Когда я подхватил меч солдата, бросившись к ближайшему (тот тащил бедную козу за рога), двое таки обернулись.
Жаль, что у меня нет арбалетов тех маленьких… но у меня есть два меча! И подкинув свой, как копьё, я швырнул его прямо в рыло самому дальнему. Тот, что боролся с козой, начал оборачиваться, уже выхватывая меч, но так и не достал его — я снёс ему голову (люблю отрубать головы, они отлетают прикольно).
Остался единственный. Мы сошлись в центре, но этот бой был заведомо проигрышным, и я замечу, что не для меня. Только вот…
— Ох млять… — я опустился на колени, пытаясь выдохнуть.
Тело, сплошной синяк, аж рвало на части сознание после таких выкидонов. Так, секунду, мне надо просто отдышаться немного и посидеть… немного… сука, он же сказал, что это мне поможет! Ладно, нормально, встаём и потихоньку режем остальных, и сразу станет легче. Сколько я уже убил, десятерых? Если их сто, то одна десятая работы уже выполнена! Ну а если их меньше, то вообще плёвое дело, главное не тупить! Поэтому поднимаемся и…
И я пошёл дальше. Больше всего солдат было именно внизу, и именно там было веселее всего.
Прошагав мимо обезглавленных тел, я попал на узкие улочки, где дома стояли значительно ближе друг к другу. Отсюда было видно пирс… и там солдаты бросали детей, совсем ещё грудны в воду. Тех, кто ещё, в теории, сиську сосёт. Стало даже как-то не по себе…
Я отвернулся и бросил взгляд на ближайший дом. Вошёл в него и увидел зарубленного мужчину и двух мальчишек лет так двенадцати. Всё перевёрнуто верх дном. Вышел, увидел одно из солдат и махнул рукой, позвав:
— Эй, помоги сундук с монетами вытащить! — и вошёл в дом.
Ну а что, мы всё в одной броне, рожа меня слегка опухшая, а ещё и речь про сундук с деньгами, тут вообще любой забудет обо всём. А может и не забудет, а заподозрит, но иногда люди слишком хорошего мнения о догадливости своих собратьев.
Тот всё же вошёл и через несколько секунд я вышел один, прикрыв за собой дверь.
Следующий дом, и там застал картину, где одну женщину на кровати на четвереньках в два ствола тарабанят, а другую, более молодую под её всхлипы прямо на столе раком. Всего три человека, и я уложился в десять секунд, после чего приложил палец к губам.
— Ни звука чтобы, вы поняли? Даже писка чтобы не было.
Они кивнули.
Такую картину я видел не раз не только в домах и не только с теми, кому уже позволял возраст. Крики, слёз и мерзкое чувство на душе, особенно, когда солдат было слишком много, и ты банально не мог вмешаться, чтобы помочь.