Страница 6 из 73
ГЛАВА 2. ХОЛОДНАЯ ДОЛЯ
В нотариальной палате мне выдали деревянный жетон с номером двадцать семь и предложили ждать в общем зале.
За десять лет брака я отвыкла ждать вместе со всеми. Привратник узнал меня, начал кланяться и только потом заметил, что герб Вайренов сняли с дверцы кареты.
Карета тоже больше мне не принадлежала. Дарен разрешил воспользоваться ею до вечера, о чём камердинер сообщил с таким выражением, будто дом проявил редкое милосердие.
Я села на свободную скамью между пожилым торговцем тканями и женщиной с младенцем. Положила папку на колени и ещё раз перечитала копию вчерашнего акта. Подпись выглядела непривычно.
Лиора Эстен.
До замужества я ставила её под протоколами, счетами, учебными работами. Потом фамилия Вайрен заняла больше места в документах и постепенно вытеснила прежнюю из всех документов, кроме свидетельства о рождении.
Теперь пришлось вспоминать наклон последней буквы.
— Номер двадцать семь, — позвал секретарь.
Я вошла в кабинет с высокими окнами и пятью шкафами, набитыми переплетёнными реестрами. За столом сидел тот же советник, который вчера оформлял развод. При дневном свете он казался моложе и заметно более уставшим.
— Госпожа Эстен. Присаживайтесь.
— Благодарю.
Он посмотрел на мой жетон.
— Вы могли сообщить имя привратнику. Для дел драконьих домов предусмотрен отдельный приём.
— Моего имени в доме Вайрен больше нет. Привыкаю к общему порядку.
На столе перед советником лежали две папки: тонкая синяя и тяжёлая серая, перевязанная выцветшей тесьмой.
— Синяя — ваш акт владения. Серая — обременения Роэна.
— Начнём с серой.
— Обычно начинают с прав.
— Права имеют стоимость. Я хочу знать её до подписи.
Он развязал тесьму.
Первый лист содержал перечень долгов. Две тысячи четыреста серебряных крон. Я прочла цифру дважды, затем проверила, не обозначает ли точка между разрядами дробную часть.
Не обозначала.
— Годовой доход? — спросила я.
— Последние шесть лет — нулевой.
— До консервации?
Советник перелистнул несколько страниц.
— Четыреста двадцать крон с постоялого двора, купален и дорожного сбора. Ещё около ста давали теплицы.
— Земля?
— Каменистая. Пастбища небольшие. Основной ценностью считались горячие источники и гнездо.
Я провела пальцем по долговому перечню. Ремонт крыши — триста крон. Замена облицовки северной галереи — двести восемьдесят. Мрамор для купален — сто десять. Жалованье смотрителям — восемьдесят шесть.
— Кто заказывал мрамор после закрытия купален?
— В деле есть счета.
— Я спрашиваю, кто подписал заказ.
Советник нашёл приложение.
— Управляющий дома Вайрен, Ортан Мелл.
Имя было знакомым. Ортан служил у Дарена ещё до нашей свадьбы и последние годы занимался дальними владениями. Он никогда не упоминал Роэн в годовых отчётах.
— Где мрамор?
— Этого нотариальная палата не проверяет.
— А кредитор?
— Северный торговый банк. Часть требований выкуплена храмовым казначейством.
Я подняла глаза.
— Храм выдавал деньги частному поместью после того, как признал гнездо мёртвым?
— Выкупал долг, — уточнил советник. — Это законно.
Законность и разумность редко обозначали одно и то же. Я сделала пометку на отдельном листе.
— Что случится, если я не приму владение после ознакомления?
— Вы вернётесь к вопросу о содержании. Дом Вайрен оставил предложение в силе до полудня.
— До полудня сегодняшнего дня?
— Да.
На настенных часах было одиннадцать двадцать.
Дарен умел создавать выбор из одного приемлемого варианта. Вчера он рассчитывал на потрясение и публику. Сегодня добавил долги и часы.
— Продолжайте.
Советник вынул следующий документ.
— Особое обременение связано с гнездом. Шесть лет назад комиссия Храма Первого Огня признала кладку погибшей. По окончании срока консервации территория должна перейти под храмовое управление для безопасного извлечения скорлупы и закрытия тепловых каналов.
— Когда заканчивается срок?
Он поправил очки.
— Через сорок девять дней.
— Почему не через месяц или год?
— Передача назначена на день Имперской конвокации. Решение приняли заранее. Храм хотел объединить имущественные процедуры.
Сорок девять дней. После вчерашней церемонии Дарена должны были утвердить Первым Крылом на той же Конвокации. К тому времени Роэн перешёл бы под управление Северина, а я осталась бы с долгом за имущество, которым больше не распоряжалась.
— Кому достанется земля после закрытия гнезда?
— Земля останется вашей. Храму перейдут скальная часть, тёплые каналы и служебная дорога.
На карте это, вероятно, означало, что у владелицы сохранятся господский дом, долги и камни вокруг чужой территории.
— Вы говорили о древнем статусе Роэна.
— В деле есть Хартия свободной кладки, но она неприменима. — Советник потянулся к синей папке. — Если вы всё же намерены подписать акт, я должен сначала перечислить ваши права на оставшуюся землю.
Я положила ладонь на серую папку.
— Покажите Хартию.
— Госпожа Эстен, это историческое приложение.
— Оно является частью обременений?
— Формально.
— Тогда покажите.
Советник посмотрел на часы. Одиннадцать двадцать семь. Всё ещё достаточно времени, чтобы я испугалась двух тысяч четырёхсот крон и успела принять щедрость бывшего мужа.
Он достал сложенный вчетверо лист. Пергамент был старше остальных документов, края потемнели. Текст переписали современным почерком на соседнюю страницу.
Я прочла его медленно.
До учреждения Храма Первого Огня общие кладки принадлежали хранителям, а не драконьим домам. Если в официально закрытом гнезде подтверждалась жизнь и до ближайшей Конвокации появлялся детёныш, поместье получало статус независимого убежища. Ни дом, ни храм не могли изъять яйца, скорлупу или тепловые земли.
— Кто имеет право подтвердить жизнь? — спросила я.
— Слушатель с действующей лицензией, огненный покровитель и имперский магистрат при двух свидетелях.
— Моя лицензия приостановлена, а не отозвана.
— Вы семь лет не проходили поверку.
— Это устранимо.
— Огненный покровитель должен быть драконом с зарегистрированным сердечным огнём.
— В империи ещё остались драконы.
Он помолчал.