Страница 8 из 66
И третья причина, это анаэробный тупик. Большинство агрессивных гнилостных бактерий — это аэробы или строгие анаэробные микроорганизмы, требующие специфического окислительно-восстановительного потенциала среды. Окислительно-восстановительный потенциал (заряд) наших мертвых тканей сдвинут в такие экстремальные значения, при которых ферментные системы бактерий парализуются. В нас нет кислорода для аэробов, но нет и человеческой органики для классических анаэробов вроде возбудителей газовой гангрены.
— Так что, доктор, мы не гнием по той же причине, по которой не гниет мамонт в вечной мерзлоте или египетская мумия в саркофаге, наполненном смолой, — подытожил Вампир. — Мы химически законсервированы. Наш вирус — это не просто паразит, это идеальный консервант, который держит мертвые ткани в состоянии вечной, стерильной стабильности. Мы не живые, но мы и не трупы. Мы — новый вид биологической ткани!
Хирург посмотрел на свои пальцы, поскреб ногтем кожу на ладони. Никаких следов шелушения. Никаких бактерий. Идеальная, вечная, холодная изоляция от живой природы.
— Рационально, — признал профессор, — Значит, мы защищены от инфекций лучше любого живого человека. Но эта защита делает нас изолированной системой. Ладно, биохимия ясна. Давай продолжим разговор, о том, что человеческого было утрачено этим телом в связи с вампирной трансформацией.
— Хорошо, — согласился стригун, — В третьих, мы лишились психо-эмоциональной сферы. Человеческие чувства, привязанность, страх, радость и даже стресс — это коктейль из гормонов и нейромедиаторов (серотонин, дофамин, окситоцин, адреналин), вырабатываемых железами внутренней секреции. А наша эндокринная система полностью атрофирована. Гипоталамус, гипофиз, надпочечники и щитовидная железа больше не выделяют гормонов. Мы больше не почувствуем человеческой любви, трепета или биологического страха. Наши «эмоции» теперь — это лишь отголоски старой памяти мозга или искусственная стимуляция, которую ты получаешь вместе с гормонами из крови жертвы.
— Это мне не нравится! — заявил профессор.
— Сам не хочу! Но других вампиров у меня для тебя нет, — вздохнул вурдалак, — а теперь самое неприятное, четвертое отличие, оно касается репродуктивной функция, или продолжение рода. Один из главных признаков живого по учебнику биологии — размножение. Человеческие половые клетки участвуют в мейозе, слиянии гамет и передаче генетического материала. Мы же полностью лишен биологического деторождения. Твои половые клетки мертвы и не развиваются. Вампир не может зачать или выносить ребенка. Продолжение нашего вида — это не биологический, а чисто инфекционный или ритуальный процесс передачи проклятия (вируса) через кровь. Поэтому, эта хрень из Сумерек' голимая лажа! Очень непрофессионально сделанный фильм! Хоть бы проконсультировались сначала со специалистами!
— А что насчет секса? В принципе? — задал, мучащий его с самого начала, вопрос бывший лекарь, так и не окучивший ни Дуняшу, ни княжну, ни вообще никого из представителей тамошнего женского пола, и намеревавшийся наверстать упущенное в новопреставленном теле.
— О, профессор! Какой живой интерес к репродуктивной системе у человека, который только что признал себя мертвым! — Голос вампира так и покатился со смеху. — Ну давай включим твой любимый циничный медицинский ум и разберем этот деликатный вопрос с точки зрения анатомии, физиологии и гидродинамики.
Если коротко: да, технически это возможно, но физиологический механизм полностью изменен. Для нас это не элемент размножения, а чистая механика и имитация. Вот как устроен этот процесс в теле, где больше нет человеческих рефлексов
Во первых, это проблема эрекции, иными словами чистая гидродинамика. У живого человека эрекция — это сложный нейрососудистый рефлекс. Гормоны, парасимпатическая нервная система, выброс оксида азота (NO), расширение артерий и мощный приток крови, заполняющий кавернозные тела под давлением работающего сердца.
А что у нас? Наше сердце стоит. Давления нет. Кровь густая. Естественный рефлекс мертв.
— Ну и как это происходит? — закручинился старый развратник, начавший понимать, что в новом теле ему не удастся шалить, как он привык это делать с особо доверенными медсетричками после тяжелых операций.
— Эрекция у вампира — это акт чистой воли и управления тем самым вирусным полимером, — вздохнул, по мужски понимая его, гуль, — Мы способны силой мысли заставить нашу «черную кровь» перераспределиться и заполнить пещеристые тела. Но это требует осознанной ментальной концентрации. Грубо говоря, это не тело управляет тобой через гормоны, а ты управляешь телом, как гидравлическим прессом.
— Короче, это даже не онанизм! — констатировал с глубокой печалью хирург, — и даже не порнография.
— Это еще не все! — добивал его кровосос, — есть также проблема с секрецией и лубрикацией, то есть с сухостью. У живых людей при возбуждение за увлажнение половых органов отвечают железы: бартолиновы у женщин, куперовы у мужчин, выделяющие естественную смазку. У нас же, все наши железы внутренней и внешней секреции атрофированы. Слизистые оболочки вампира холодные и абсолютно сухие. Секс без использования искусственных лубрикантов (или без капель свежей крови, если тебе ближе эстетика хорроров) физически невозможен и превратится в грубое трение мертвого пластика о живую ткань.
— То есть, это как женщина использует искусственный самодвижущийся член? — огорчился Борис Борисович.
— Примерно так, — согласился живоглот, — ну, и конечно отсутствие гормонального кайфа! Зачем люди занимаются сексом? Ради удовольствия, которое обеспечивают гормональный взрыв окситоцина, пролактина, и мощный выброс эндорфинов и дофамина в синапсы головного мозга. А у нас нет эндокринной системы. Мы не способны испытывать физиологический оргазм в его человеческом понимании. Вспышки дофамина от физического контакта не будет.
— Это напоминает анекдот, — усмехнулся хирург, — жена лорда выходит утром к завтраку и говорит:
— Муж мой, информация о моей беременности не подтвердилась. Нужно снова повторить процесс зачатия.
Лорд медленно откладывает утреннюю газету, делает глоток чая и раздраженно отвечает:
— Опять эти бессмысленные однообразные механические движения!
— А я знаю такой же анекдот про писателей, — оживился Вампир, — там так:
Молодая жена старого писателя выходит утром к завтраку и говорит: