Скальпель против вампиров

«Александр, это место, забито безнадежными сумасшедшими, — Борис Борисович внутри черепа вампира лихорадочно оценивал диспозицию, — Шесть Чистильщиков. Излучатели перекрывают все зоны комнаты. Если они дадут залп, реанимация будет невозможна. Ткани обуглятся до костей за секунду. Наша судьба — стопроцентная летальный исход. Не пытайся лечить эту ситуацию дипломатией, дружище. Здесь нужен радикальная ампутация!»

— Ты продумал всё, доктор, — Лилит начала медленно обходить операционный стол, её шаги были абсолютно бесшумными. — Ты рассчитал молекулярный таймер на сорок восемь часов. Ты учел уровень моего кортизола во время заседания Совета Общины. Ты даже догадался использовать мою вомер-назальную секрецию, чтобы превратить меня в живой ретранслятор для распыления РНК-аэрозоля. Ты хотел уничтожить Совет. Хотел лишить нас магии, превратить древнейших вампиров в кучку немощных человеческих стариков, захлебывающихся собственным цитокиновым штормом. А потом впустить сюда эту обожженную суку Моргану с её серебряными автоматами.

Лилит остановилась в двух шагах от Александра. От нее пахло лилиями и смертью.

— Но ты забыл одно простое правило, Александр, — тихо прошептала она, наклонив голову набок. — План хорош только до тех пор, пока о нем знает один человек. Как только о нем узнает второй — план превращается в твою собственную надгробную плиту, которой впрочем и не будет.

Лилит сделала едва заметный жест рукой одному из Чистильщиков. Тот молча шагнул вперед, удерживая в левой руке тяжелый, герметичный контейнер из хромированной стали с логотипом клиники Александра, тот самый, который он использовали для транспортировки биоматериалов.

С глухим стуком Чистильщик выставил контейнер на операционный стол. Нажал на боковые защелки. Пневматический привод крышки сработал с коротким, свистящим выдохом сжатого азота.

Лилит потянула крышку вверх. Из контейнера на стальную поверхность стола, тяжело перекатившись, выпала голова Морганы.

Александр даже не вздрогнул, но коронарный коллектор в его груди выдал серию жестких, аритмичных гидроударов. Мышцы лица вурдалака-ученого окончательно превратились в маску.

Голова предводительницы подполья выглядела жутко. Ожоговый шрам на её левой щеке под белым светом бестеневой лампы казался мертвенно-серым, почти фиолетовым. Глаза были широко раскрыты. Из среза шеи на стальной лоток медленно натекала густая, почти черная архейская плазма, перемешанная с остатками серебряной пыли от меча Чистильщиков.

— Твоё подполье перестало существовать примерно сорок минут назад, Александр, — Лилит брезгливо толкнула голову Морганы кончиком пальца. — Моя Охрана накрыла их прямо в ремонтном депо, когда они паковали свои смешные австрийские инъекторы с дитилином. Они даже не успели понять, откуда пришел удар. Чистильщики выжгли депо микроволновыми излучателями до самого бетонного основания. Все одиннадцать вурдалаков, которых ты так неосмотрительно заразил своей идеей свободы, теперь превратились в кучи жирного черного пепла. Точно такого же, какой ты оставил в своей муфельной печи после Кирилла.

— Ну что ж, клиническая картина ясна, — цинично произнес Александр, смотря на отрубленную голову Морганы, и перестав играть в почтении к вампирессе, — Профилактика заболевания проведена радикально. Очаг инфекции подавлен в зародыше. Лилит, дорогая, ты ведь пришла сюда не просто для того, чтобы показать мне этот анатомический театр? У тебя ведь есть конструктивное предложение для твоего доктора?

Лилит повернула голову к Александру, её фиолетовые зрачки сузились до размеров игольного ушка, что было очень необычно. Её ментальное давление усилилось, но вампир даже глазом не моргнул.

— Человек, который не боится высших, — негромко произнесла Лилит. — Я читала о тебе в файлах Александра. Ты мог быть полезен, лекарь. Твои хирургические навыки пригодились бы Общине. Но твой хозяин тела… он переступил черту, за которой научный интерес превращается в измену. Измену своему виду!

Она внимательно посмотрела на вурдалака-ученого.

— Слушай меня внимательно, Александр. Никакого заседания Совета Общины не будет. Я отменила его на неопределенный срок. А это значит, что твой хваленый молекулярный таймер в моей крови превратился в бесполезную пустышку. Через сорок восемь часов мой организм пассивно дезактивирует твои липидные наносферы. РНК-вектор будет сам разрушен в моем организме и полностью нейтрализован. Для этого мне нужно всего лишь провести эти двое суток в состоянии полного покоя, который исключает малейший выброс кортизола в кровь. Твой «Троянский коняшка» сдохнет внутри меня, так и не успев открыть ворота.

Лилит сделала шаг назад, возвращаясь в тень, к своим Чистильщикам. Её голос теперь звучал как приговор.

— Ты так сильно хотел стать смертным, Александр. Ты так много писал в своих дневниках о тяжести шести тысяч лет бессмертия. Что ж, Община умеет исполнять желания своих лучших ученых. Ты умрешь сегодня. Но умрешь не от старости на теплых островах, как вы там мечтали с твоим вторым медицинским приятелем. Жаль, что я так и не узнаю, как он в тебя попал. Но это и не важно. Ты умрешь за своё предательство. Если ты так жаждешь вернуть себе статус смертного мешка с костями, то твоё желание будет исполнено прямо здесь и сейчас. Если ты хотел стать смертным, то годом раньше, годом позже, это уже не принципиальная разница. Чистильщики, сжечь его. Лабораторию сравнять с землей, реактивы уничтожить. Екатерина, приготовься принять управление клиникой под моим личным надзором!

— Повинуюсь и слушаюсь, моя королева! — Екатерина преданно прижалась губами к руке Лилит, её глаза блестели от фанатичного безумия новообращенной твари.

'Ну вот и все! Finita la comedia, дружище! — Борис Борисович в голове Александра говорил ровно, с ледяным профессиональным спокойствием старого врача, повидавшего сотни смертей, — Пора проводить тотальную ампутацию. Все место заражено. Лилит права, РНК-вектор в её крови заблокирован. Спасать некого. Предлагаю произвести аварийную активацию кислородной станции. Если мы не можем вылечить этот мир, мы обязаны провести дезинфекцию огнем. Жми рычаг, коллега!

«Согласен, Борис, — мысленно ответил Александр. — Наша совместная медицинская практика окончена. Время финальной стерилизации».

Александр медленно опустил руки. На его губах появилась странная, тихая и абсолютно спокойная улыбка ученого.