Страница 54 из 66
— Я думаю, что Лилит, это древний хищник с абсолютным химическим чутьем. Любой фокус с двухкамерным шприцем провалится, если она заставит нас набирать из одной конкретной ампулы, разделяя дозу поровну прямо у нее на глазах, — вздохнул хирург, — Чтобы план сработал, Александр, нужен не фокус с подменой, а настоящая научная уловка, заложенная в саму биологию вампиров.
— И что это за уловка? — пробурчал стригой.
— Что я предлагаю? Перестать держать Лилит за дуру, Александр. Двухкамерный шприц? Серьезно? Она услышит микродвижение клапана, а когда ты введешь себе «пустышку», она понюхает ампулу и поймет, что плотность, запах и цвет, раствора внутри шприца и внутри флакона не совпадает. Мы после этого сами станем кучкой пепла.
Хирург подошел к кварцевой пробирке, в которой колыхались те самые десять миллилитров смертоносного состава.
— Нам не нужно подменять ампулы или изобретать антидот, который мы физически не успеем протестировать. Мы сыграем по её правилам. Мы наберем яд из одной ампулы. Разделим шприц ровно пополам. Ты введешь себе первую половину, она — вторую. В твоей крови окажется тот же самый смертоносный РНК-вектор.
— Ты сбрендил? Это второй вариант, нашей гибели! — возмутился Александр. — Он перепишет наши ткани!
— Не перепишет, — отрезал хирург. — Вспоминай матчасть, гений. На чем строится твоя ловушка? На лавинообразной экспрессии РНК, которую запускает пиковый выброс гормонов надпочечников. А теперь ответь мне: почему этот выброс произойдет у Лилит?
Александр нахмурился, вникая в логику коллеги.
— Потому что она зайдет в Зал Совета. На нее обрушится колоссальный ментальный и политический стресс. Она ведьглава Общины, на ней вся ответственность, её рецепторы будут на пределе.
— Именно! — хирург жестко улыбнулся. — Её мертвые надпочечники, стимулированные свежей кровью, выдадут колоссальный нейро-гормональный всплеск. Он разрушит пептидный замок. А что будет с нами? Мы останемся здесь, в тихой лаборатории. Наша нервная система будет стабильна, наши надпочечники не выделят ни пикограммы нужного маркера-ключа. Вектор попадет в твой кровоток и… просто растворится через трое суток, не дождавшись запускающего гормонального сигнала. Для нас это будет обычный, безопасный омолаживающий раствор. Лилит проверит твою кровь, всё чисто. Но в её собственном теле, в момент стресса, та же самая жидкость превратится в оружие.
Александр замер. Механизм, который он сам же и создал, идеально защищал его от подозрений. Принцип «замка и ключа» делал яд избирательным не по генетике, а по психоэмоциональному состоянию.
— Но есть одна проблема, — хирург поднял виртуальный указательный палец. — Паранойя Лилит может зайти дальше. Что, если она потребует, чтобы мы пошли в Зал Совета вместе с ней? Чтобы мы разделили с ней этот стресс? Вот тогда нам конец. Наши надпочечники тоже сработают, и замок откроется.
Александр медленно кивнул, лихорадочно соображая.
— Если она прикажет нам идти с ней… нам нужен биологический блокатор. Не антидот против РНК-вируса, его действительно быстро не проверить. Нам нужен банальный, мощнейший химический блокатор надпочечников. Тяжелый медицинский транквилизатор.
— Именно, — согласился хирург. — Мы вколем его себе внутримышечно перед выходом. В Зале Совета у нас внутри будет ледяное спокойствие буддийского монаха. Даже если наш мозг начнет паниковать, но тело не выделит ни одной молекулы гормонального триггера. РНК в наших тканях останется спать. А Лилит… Лилит просто сгорит, если мы ей не дадим ей антидот!