Страница 53 из 66
Чтобы убрать временной лаг, мы добавим в штамм обычный сукцинилхолин или его аналог, завязанный на блокировку нервных синапсов. Пусть вектор сначала вызывает мгновенный периферический паралич. За тридцать секунд они потеряют способность двигаться и использовать ментальный контроль. Мышцы просто отключатся. А уже потом, пока они будут лежать бревнами на мраморном полу, пусть твой цикл Кребса спокойно и вдумчиво переписывает их архейский деструктор в человеческую кровь. Они даже закричать не смогут.
Вот это будет чистая операция, Александр. Без шума, без стрельбы и с гарантированным результатом. Лилит сама принесет им приговор, думая, что несет лекарство. Ну что, проверим еще раз биохимию штамма?
Александр пару секунд молчал оценивая чудовищную и одновременно изящную логику этого плана. Затем на его губах появилась зловещая усмешка.
— Ладно, коллега, признаю, практическая медицина иногда бьет академическую вирусологию, — вурдалак подошел к лабораторному столу и придвинул к себе микрофон электронного журнала. — Включай центрифуги и выводи на главный экран хроматограф. Будем собирать «троянского коня» для Лилит.
Биохимический протокол создания отложенного РНК-блокатора и синаптического фиксатора занял следующие три часа непрерывной работы
Чтобы РНК-вектор не начал действовать в теле Лилит мгновенно, Александр предложил упаковать терапевтическую цепочку в двухслойные липосомы из гидрогенизированного фосфатидилхолина. Этот жировой каркас делал нанокапсулы абсолютно невидимыми для её собственных защитных систем. В таком виде сыворотка циркулировала в крови как пассивный питательный субстрат, не вызывая иммунного отторжения.
Роль «часового механизма» доверили синтетическому пептидному замку, чувствительному к уровню эндогенных кортикостероидов. Расчет был ювелирным: Лилит примет дозу, успокоится, детекторы охраны зафиксируют норму. Но через двое суток, когда она зайдет в полный стресса Зал Совета, её мертвый, но насыщенный чужой кровью организм выдаст предсказуемую реакцию. Накопленный в тканях надпочечников препарат среагирует на мощный электрический спазм синапсов. Этот импульс сработает как ключ, пептидный замок распадется, липидные оболочки лопнут, и миллиарды копий РНК-вектора одновременно хлынут в ткани, запуская лавинообразную реакцию.
Магическая и ментальная связь вампиров завязана на вомер-назальный орган (орган Якобсона) и секрецию специфических летучих гликопротеинов. Александр модифицировал штамм так, чтобы при распаде липосом в легких Лилит активировался синтез летучего экзо-вектора. По сути, с каждым выдохом при разговоре, и каждым ментальным импульсом она начнет распылять вокруг себя невидимое облако ультра-дисперсного РНК-аэрозоля. Обостренное обоняние членов Совета, способное уловить каплю крови за километр, в данном случае сыграет роль идеального шприца, они сами глубоко вдохнут заразу.
Чтобы решить проблему пятиминутного лага, о которой говорил Борис Борисович, в состав добавили концентрат нейротоксина, выделенный из модифицированных архейских белков самого вурдалака. Этот токсин действовал как необратимый блокатор N-холинорецепторов скелетных мышц. Молекулярный таймер освобождал его одновременно с РНК-вектором. Попадая в синапсы, он за сорок секунд обрывал передачу нервных импульсов от мозга к телу. Полный паралич дыхательной, чтобы они не могли говорить, и скелетной мускулатуры, чтобы они не могли двигаться, но при сохранении ясного сознания, чтобы члены Совета Общины могли в деталях прочувствовать, как их хваленое архейское бессмертие прямо сейчас перегорает и превращается в обычную человеческую кровь.
Когда хроматограф выдал финальную кривую очистки, на дне кварцевой пробирки колыхалось около десяти миллилитров маслянистой, абсолютно прозрачной жидкости. В ней не было привычного архейского свечения полимера, этот состав был мертвенно-прозрачным.
Александр аккуратно перелил раствор в ампулу с личным клеймом Лилит и запечатал её термическим лазером.
— Готово, — тихо сказал вурдалак, — Двое суток идеального здоровья и абсолютного пафоса для нашей королевы. А на третьи сутки её дыхание станет приговором для всей верхушки этого мира. Вызываем Лилит для процедуры стабилизации и омоложения?
— Подожди, — вдруг произнес профессор, — А если Лилит не захочет вводить себе этот препарат, сказав, чтобы мы испытали его сначала на себе? Что будем делать тогда?
— Хороший вопрос! — задумчиво произнес вурдалак, — тут возможны три варианта событий. Первый это блеф с «чистым» образцом. Мы введем себе точно такую же маслянистую жидкость, но из другой пробирки — настоящий, безопасный состав для омоложения. Ловкость рук и знак термического лазера скроют подмену ампул. Или используем двухкамерный шприц, введя себе пустышку, а ей яд!
Можно пожертвовать собой и ввести себе такой же препарат. Поскольку наши надпочечники не попадут под уникальный стресс Зала Совета, мы проживем чуть дольше, успев убедить Лилит. Но наш финал предрешен.
Или разыграем карту фанатичной преданности и оскорбленного достоинства. Мы поднесем шприц к своей вене, но напомним Лилит, что каждая капля этого уникального состава синтезирована лично под её генетический маркер, и на нас препарат просто не сработает или сожжет наши ткани! Что скажешь?
— Скажу, что это халтура, — отрезал хирург, — Вариант первый — подмена. Разве Лилит не способна распознать разницу в составе двух растворов? А если она потребует набрать лекарство в шприц, и половину ввести тебе, а вторую половину ввести себе? Из одной ампулы?
Второй вариант, с нашей смертью, это вообще полная ерунда. Теряется смысл всей операции. Если только мы себе не введем антидот против этого вируса. Но его нужно еще сделать. А как проверить его эффективность? А вдруг он теоретически будет хорош, а на практике не сработает?
Насчет генетической индивидуальности. Да это неплохо. Но на ее месте, я потребовал изготовить такой же препарат для нас. Учитывая, что в нем не будет вируса, возвращаемся к первому варианту, когда Лилит почувствует разницу.
— Ты только критикуешь! — рассердился Александр, — то то не это, то это не так! Что ты сам предлагаешь?