Страница 67 из 207
— Прогрессу вредит безумие и радикализм, что, порой едва ли можно различить. — пожал я плечами. — Хочу напомнить, что на каком-то этапе развития именно церковь выступила единственным островком учености. Ибо все остальное впало в распад. Позже же… понимаете, священники тоже люди, и по отдельным мракобесам не стоит судить ни о церкви, ни о боге. Впрочем, мы договорили вывести его за скобки, поэтому я тут приведу цитату Вольтера: «Если бы бога не было, его стоило бы придумать». Ибо вера — отличный механизм моральной опоры для широких масс. Не все люди могут себе позволить такую роскошь, как подумать на отвлеченные темы. Большинство трудятся от рассвета до заката, и им бы просто кушать да поспать. Сил на большее не остается. И осуждать их за это не стоит. Такова жизнь. Но, повторюсь, это ведь только игра, а не моя позиция. Мы ступили на почву оппозиции и махаем их сабелькой.
— Да-да, это нелишне повторить. А жизнь… я слышал, что социалисты твердят, будто бы рост производительных сил даст людям возможность меньше трудиться.
— Вы знаете хоть одно место и время в истории цивилизаций, где люди за последние тысячи лет смогли с ростом производительных сил меньше трудиться?
— Увы, я не историк, — развел руками Суворин.
— А я вам отвечу: никогда и нигде. Такова природа человека. Сначала брюки рваны, потом бриллианты мелкие. Рост производительных сил открывает перед людьми новые горизонты возможностей. Но человек в массе довольствоваться малым не может.
— Отчего же?
— Жены, мой друг, жены. Вы понимаете, им ведь всегда хочется пещеру более просторную, чем у соседей, новые украшения, новую шубку, и так далее. Это очень циничный и я бы даже сказал сатиричный естественный механизм. Бог позаботился о том, чтобы мы не могли сесть на попу ровно и выдохнуть. Обязательно придет жена и спрячет графинчик с водочкой, ломая всю идиллию. Без них нельзя, а с ними невозможно. Вечная суета неизбежна. Очень ловко и изящно придумано, согласитесь.
— Вольтер бы аплодировал вашим рассуждениям. — хохотнул Суворин.
— Мне это было бы весьма приятно. Я вообще имею особую страсть к ярким историческим личностям. Их, на самом деле, много. И в древности, и сейчас.
— А кто, например, вам особенно интересен?
— О, их много. Если брать последние века, то… хм… Елизавета I Английская, Густав II Адольф, Петр Великий, Ньютон, Лейбниц, Ломоносов, Ушаков с Суворовым, Лазарев и Нельсон, Наполеон Бонапарт и Бисмарк и многие, многие иные. Всех так сразу и не назвать. Их великое множество. Человечество, как мне кажется, богато на таланты и яркие звезды. Да и вообще, история, на мой взгляд, состоит из случайностей и личностей. Мне претит идея Гегеля о каком-то духе времени, как некой сущности. Мне кажется это вздором. Бог даровал нам, людям, свободу воли. И мы сами творим все этой бренной земле. И сами же за это будем отвечать. Ведь ответственность, это оборотная сторона свободы. Хотя отдельные персоны любят подменять свободу вседозволенностью. Это разные вещи.
— Занятно. Но что делать тем, кто не оказался этой самой выдающейся личностью?
— Мало кто из великих знал при жизни, что он велик. Знает, тут как в шутке, чтобы стать классиком литературы, нужно сначала умереть.
— Почему?
— Потому что классику гонорары платить нужно большие. — улыбнулся я. — Людям же, я думаю, нужно жить так, будто это они — та самая личность. И просто стараться, трудиться и пытаться делать все безупречно. Кто знает, может быть, именно они будут восприниматься потомками такой звездой?