Страница 61 из 207
Я потянулся на простыне, повернулся набок и улыбнулся, глядя на обнаженное женское тело. Мы не устояли. Оба. И видя ее сейчас меня охватило такое… хм… воодушевление, что я не устоял еще раз…
— Кошмар… — покачал я головой, когда мы уже просто лежали рядом, отходя.
— Я настолько ужасна? — ледяным тоном спросила она.
— Что вы? Если бы весь наш декаданс был также хорош, быть может, я бы даже и полюбил его.
— Однако! — фыркнула она смешливо. — Но что же кошмарного?
— Чувствую себя Львом Толстым. Чуть-чуть. Тот тоже вечно лез под юбки, а потом испытывал угрызения совести. Вы ведь замужняя дама. Зачем вы уступили?
— Жорж, — произнесла она, впервые назвав меня семейным прозвищем, которое, впрочем, было известно довольно широко. — У нас с Дмитрием отношения особого рода. Мы любим мысли друг друга. Мы живем ими. Физической же близости у нас никогда и не было, да и не будет, полагаю[2].
— Никогда?
— Никогда.
— Какой ужас! Зачем же в таком случае вы поженились?
— Так проще. Мне. Наше общество даже не морщится, глядя на измены жен и мужей, но кривится, если девица не замужем. Дмитрий просто помог мне, пойдя навстречу. К тому же мы очень много беседуем, едва ли это стало бы удобно, если бы я была женой кого-то еще.
— Да уж, — покачал я головой. — Быть может, я понимаю суть упадка в нашей литературе.
— Да? Серьезно? — оживилась она. — И в чем же она?
— В том, что деятели нашей литературы, перепутав все на свете, начали зачем-то спариваться мозгом, который предназначен совсем для другого.
— Фу, как грубо! — скривилась поэтесса.
— Мне показалось, что естественный порядок вещей вам вполне пришелся по душе, — подмигнул я.
— Это просто тела. — попыталась она отморозиться.
— В Бытие описано именно творение материального мира. Думаете, это случайно?
Она нахмурилась.
Чуть помолчала и спросила:
— Зачем вам это?
— Что?
— Зачем вы со мной переспали?
— Сначала вы ответьте. Мы так увлеченно спорили, что, казалось, между нами — пропасть.
— Так и есть. — кивнула Зинаида. — Потому и не устояла. Вы словно из другого мира… из другого времени. Если вам угодно, мне показалось, что вы будто бы древний языческий князь, и это невероятно будоражило. Ваша материальность, телесность.
— Ну что же, это даже приятно слышать. На фоне бледных немощей, которыми в наши дни модно прикидываться, это очень интересный комплимент.
— Бледные немощи? О боже! С кем я связалась⁈
— Вам не нравится моя честность?
— Почему? Напротив. Я очень надеюсь, что вы честно мне ответите, зачем вы это сделали. Вы ведь весь вечер ломали комедию, стараясь мне максимально не понравиться.
— Это так бросалось в глаза?
— Разумеется. Как и то, что мы обречены.
— Как жаль, что я не мог посмотреть на себя со стороны… — покачал я головой.
— И все же, ответьте.
— Я почувствовал острую необходимость выразить свое отношение ко всему декадансу. Тем более что в вашем лице это было еще и крайне приятно.
— Какой кошмар… — покачала она головой.
Я же многозначительно улыбнулся и решил закрепить результат самым решительным образом. Она, впрочем, была ничуть не против…
[1] Это знаменитое стихотворение Дмитрия Климовского, которое много лет гуляет по сети, став уже фольклором.
[2] Зинаида Гиппиус вела достаточно насыщенную половую жизнь, активно и открыто изменяя мужу, из-за чего он, в конце концов, стал с ней общаться совсем холодно и равнодушно, как она сама отмечала.