Наследник империи. Дилогия

— А как вы, Егорий Александрович, мыслите нашу службу?

— Часть бойцов нужно готовить к ближнему огневому бою. Револьверы и карабины. Да. Как-то так. Я бы поглядел какие-нибудь карабины скорострельные под револьверный патрон, чтобы на дистанции до ста — двухсот шагов работать. Ружья еще. Двустволки укороченные или, если найдем, что-то магазинное. В здании-то будет славно дробью угощать на прорыве или в обороне. Основная цель — уйти от нападения или от него отбиться. В поддержку я бы в группу вводил метких стрелков, работающих на дистанции. И их как раз вооружал карабинами с оптикой. Еще нужен какой-то сапер. Чтобы мог взрывать замки при случае или иным образом помогать.

— А сколько человек хотите в отряд? — спросил Никита.

— От пяти до десяти. Чтобы не сильно привлекать внимание. Но команд таких делать несколько. Одна при мне. Две-три прикрывают на месте, но держатся в стороне — так легче приглядывать и выявлять всяких проказников.

— Во что же вы, Егорий Александрович, собираетесь ввязаться? — нахмурился Егорий.

— Говорю же, планирую по чужим мозолям идти, как по брусчатке. Англичане и французы скупают наши производства и насильно загоняют страну в состояние колонии, как османов изничтожили. Те-то уже и не сами по себе живут, а так — что слуги для иноземцев.

Казаки слушали внимательно и хмуро.

Ничего нового я им не говорил. О таких вещах, как я понял, давненько слухи ходят среди простого люда. Не каждого, а кто хоть немного «в теме». И казаки знали. Они и тут это видели. В первую очередь то, как местные власти перед иностранцами выплясывают ради подачки.

Другой вопрос — открыто такое никто не говорил.

Тем более великий князь…

— Кровь будет, — продолжил я. — Как ей не быть? Павла Петровича, прапрадеда моего, за меньшее убили.

Казаки вскинулись. Я же добавил:

— Только не болтайте. Это за пределами семьи мало кто знает. Да и в семье помалкивают. История грязная. Англичане примучили его, руками изменников. А после и Александра Благословенного сильно терзали, ибо боялся он их, памятуя о судьбе родителя. Только при Николае Павловиче мало-мало стали отбиваться. Теперь снова вляпались. И ползуче так, словно ядовитый плющ обвивал все эти годы. Ты его вырываешь, а он растет и растет. Тьфу! Не люди, а отрава.

Казаки покивали.

Молча.

Мрачно.

Вопросов у них больше не было.

— Друже мой сказывал, — после, наверное, десяти минут молчаливой поездки, произнес Ермолай, — что у заморских англичан есть карабин особливый. Как раз под револьверный патрон. И очень лихой. С него можно бить быстро-быстро.

— Надо бы в Тифлис кого послать, чтобы ушлого торговца подыскал, который сведущ в современном оружии. Что где производят. А мы бы подумали.

— Тоже верно, — кивнул Ермолай.

— Я могу хоть сегодня ехать, — добавил Никита.

— Чу! — произнес Ермолай, поднимая руку и останавливая коня.

Все последовали за ним.

Он же молча прислушался и понюхал воздух. Тянуло костром. По ветру. Со стороны ущелья. Безлюдного обычно.

Так что, мы спешились и отправились поглазеть.

Осторожно.

Буквально ползком подбираясь к обрыву, держась так, чтобы за нашими спинами находились деревья. И головы терялись на их фоне.

Внизу располагался бивуак. Обычный и на первый взгляд совершенно безобидный. Одиннадцать горцев компактно разместились под скалой и разведя небольшой костер, готовили что-то в котелке.

Рядом — лошади.

Им надели небольшие мешочки к морде и кормили зерном. Травы-то там взять было неоткуда. Чуть в стороне лежали вьюки.

— Странные они, — прошептал я. — Кто это?

— Тайно идут. — ответил Никита. — Видать, везут что запрещенное. Мы ведь тут недалеко совсем от турецкой границы.

— А тут тропа у них?

— Возможно. Старую, я слышал, перекрыли не так давно. Полгода назад. Знатная была перестрелка. Перехватили отряд с зельем дурманящим. Несколько пудов везли.

— Думаешь — эти такие же?

— А кто их разберет? Вон — оружие при них. Хорошее. Форменной одежды нес. Одеты по-горски.

— Егорий Александрович, — произнес Ермолай. — Пора бы нам уходить. А то, не ровен час, приметят.

— Да-да, — согласились остальные казаки.

— А сколько у нас мушкетов? — шутливо спросил я.

Никто не понял.

Просто глазами похлопали и все. Они и слова-то такого «мушкет» не знали. Не бытовало оно в этих краях в конце XIX века. А всякого рода исторические книжки эти ребята явно не читали, даже приключенческие.

— Вы уверены, что это контрабандисты или еще какой разбойный люд? — сменил я тему, заминая неудачную шутку.

— А чего тут сумневаться-то? — удивился Ермолай. — Одежда горская. Не служивые. И приличные люди так хорониться не станут. Вооружены хорошо. Вон — и шашка, и кинжал, и винтовка у каждого. У тех трех еще и револьверы заметны. А по закону горцам запрещено оружие иметь. Как старая война завершилась, так и запретили. Уже лет тридцать как. Они, конечно, нарушают, но эти слишком хорошо вооружены. Да и костерок сложен хитро, чтобы дыма меньше. И встали неприметно. Если бы не ветерок — не заметили бы. Явно хоронятся. Кем им еще быть? Разбойный люд. Тут и сомнений нет. Притом небедный, а значит, не первый день ходят.

— А это не может быть отрядом полиции под прикрытием?

— Чего? — завис Ермолай, равно как и остальные казаки.

Я им рассказал и внезапно осознал, глядя на их лица, что они о таком даже и не слышали. Нет, провокаторов использовали. Но чтобы вот так целые отряды… совершенно исключено. Также отмели они и служивых. Ибо форму не носили, что совершенно недопустимо. Особенно здесь, на Кавказе, где неспокойно. Ведь не разобравшись кто перед тобой, могут и пострелять.

— Так может, мы и постреляем? — улыбнулся я. — Не разобравшись.

— Их одиннадцать, а нас семеро.

— Восемь.

— Егорий Александрович…

— Хорошо-хорошо. Тем более что винтовок только семь штук. Хм. Дистанция тут какая? Шагов двести? Если положить патроны рядом с собой прямо на траву и открыть беглый огонь, то два-три выстрела сделаем из каждого ствола до того, как они свои «стволы» схватят. Это от четырнадцати до двадцати одной пули. Пусть половина попадет. Недалеко же. Это от семи до десяти будет ранено или убито.

— Слишком много попаданий считаете. Каждая четвертая, дай Бог, цель найдет.