Страница 205 из 207
– Мама к тебе так относится из‑за того, что ты сам себя так ведешь. Убегаешь от принятия решений. Хочешь, чтобы все рассосалось. Чтобы кто‑то за тебя сделал первый шаг. Ну и так далее. А ты стоишь в сторонке и ждешь, как ветошь. Взрослей, братец. Действуй. И неси всю полноту ответственности за себя и свои поступки. Тогда и мама на тебя иначе будет смотреть.
Ники промолчал.
– Или ты хочешь, чтобы я за тебя принял решение? Давай. Не вопрос. Откажись от Алисы. Выходи за черногорскую принцессу. И садись на престол. Для меня – идеально.
– Ты не хочешь править?
– Чтобы что? С самооценкой у меня все в порядке. Мне корону надевать не нужно, чтобы верить в себя и свои силы. А то, какой кошмар наша славная держава я знаю отлично. Авгиевы конюшни, у которых не только навоз уже до крыши дошел, но и стены держатся, скрепленные лишь сушеным говном. Век за веком, правитель за правителем важные и острые вопросы тупо откладывались, а не решались. Либо их усугубляли. И сейчас все дошло до края. Страну нужно реформировать. Глобально. Масштабно. Мощно. Иначе в крови все утонет. Вот и ответь – кому в здравом уме в это все ввязываться надо?
– Но ты же уже многое делаешь!
– Император отвечает за все. А я… простой морской лейтенант. Ну хорошо… уже капитан второго ранга. Какой с меня спрос? Я играю. Развлекаюсь. И держу нос по ветру.
– Играешь… – покачал головой Ники. – Разве это игра? Сколько уже крови… сколько судеб поломанных.
– Это – ничто. Понимаешь? Ничто перед тем, сколько нужно паразитов задавить. Потому что ломать нужно судьбу страны, спасаясь ее от гибели. И тому, кто примет власть, придется принять эту кровь, хочет он это или нет.
– Нет! – вскинулся брат.
– Ты думаешь? – усмехнулся я.
– Я никогда такого не устрою!
– Устроишь, братец. Обязательно устроишь. Или начнешь сам наводить порядок и прольешь немало крови, или доведешь все до ручки, и уже Гражданская война все в крови утопит. Вариантов‑то нет. Никаких. И я на это добровольно не подпишусь. Помогать буду. Но на себя брать? Ищи дурака.
Я хлопнул его по плечу и вышел.
Признаться, мне достали эта бесхребетность Ники. Поэтому я впервые вывалил на ему все, что думал. Просто достало. Этот придурок даже в бега податься не мог решиться ради женщины, который был совершенно одержим. И хочется, и колется, и мама не велит во всей красе. Хоть в учебники его как пример вставляй…
Вышел.
Поглядел в зеркало.
Оправил мундир капитана 2‑го ранга. И было пошел, как заметил – отражение в зеркале мне подмигнуло.
Я остановился.
Понаблюдал за картинкой, ища несоответствия. И ничего.
– Показалось, – прошептал я.
Стряхнул несуществующую пылинку с плеча, как агент Соколов из последнего фильма Гайдая. Чуть скривился, так как знаменитого звука не последовало. Хмыкнул. И пошел в зал.
И только вошел, как командир лейб‑гвардии гусар поднял бокал, громко крикнув:
– За императора!
Мотив‑то простой. Офицеры знали о суровой диете императора и помогали ему хоть немного послабления выбить.
Императрица нахмурилась.
Она просекла. Поэтому взяла мужа за руку крепче. Но остальные офицеры да генералы тост поддержали, и почти сразу за возгласом одного человека прогремело громовое:
– За императора!
Я же покачал головой, буркнув под нос:
– Клоуны. – сам не понимая, что именно комментируя.
– Кто? – поинтересовался Бисмарк, который сидел на кресле недалеко от входа.
– Отцу нельзя пить. По здоровью. – нашелся я, подбирая подходящее оправдание.
– Признаться, мне до сих пор стыдно за мой визит. Так растрогался из‑за всех этих фокусов, что даже поговорить о деле не смог.
– Отто Карлович, вы отлично держались для неподготовленного человека. Иных гостей мне оттуда приходилось выносить. А других по набережной ловить.
– Не перебор?
– Перебор. Но шутку надо довести до конца. Слухи‑то уже пошли. Прямо предвкушаю выражение лица этих мистиков, когда я их приглашу туда. Для человека, который плохо учил физику и химию, мир полон магии, не так ли?
– Шуточки у вас… – покачал головой Бисмарк, впрочем, беззлобно. – Но, право слово, не отказался бы взглянуть на лицо лорда Розбери, шагнувшего в холл.
– Я хочу декоративные панели стены отделать белыми кристаллами так, словно это пещера, вырубленная в монолите странного минерала. И справа оформить небольшую пещеру. Метра три на три. А там, в глубине два огромных глаза змеиных поместить. Вот такого размера. И чтобы они время от времени открывались и закрывались.
– Глаза с пещерой делать не стоит. Уйдет ощущение таинственности. И я бы стены сделал черными и свет приглушил. Чтобы стены тонули в тенях и пропадали границы помещения.
– Хм… возможно. – заинтересованно произнес я.
– А что вы хотите поставить дальше? Я бы добавил автоматонов, но с электрическим приводом. Горгулий тех же, которые внезапно открывали бы глаза и махали крыльями. Или что‑то еще.
– Я думал про автоматон. Хотел поставить статую Вольтера в полный рост, который переминался бы и поправлял шляпу. И идея с глазами меня не оставляет, но никак не могу придумать, как сделать так, чтобы они следили за человеком. Мы проводили опыты с нажимной панелью, но, если на площадке больше одного человека, возникают проблемы. Механика сбоит. Хотя…
– Что?
– Есть такая штука – голограмма. Грубо говоря, это рельефная картинка, сделанная особым образом и залитая в стекле. Она меняется в зависимости от угла зрения. С ее помощью можно сделать так, чтобы наблюдателю всегда казалось, что глаза смотрят именно на него.
– Боюсь себе представить, во что мы сообща можем превратить этот дворец. – хохотнул Бисмарк.
Я хотел было уже что‑то ответить, но тут отец попросил внимания. И мы вместе с Отто Карловичем отправились ближе.
– Господа, – произнес Александр, – в Европе почти не осталось владетельных домов. Это ужасно. И сегодня я хотел бы немного исправить это печальное обстоятельство. Уильям, подойдите, – позвал он отца Консуэло.
Тот так и сделал. И император продолжил:
– Завтра я предлагаю всем поехать в Гатчину и в спокойной обстановке обсудить помолвку вашей дочери Консуэло и моего сына Георгия.
Уильяму, который уже мало‑мало русский понимал, хотел было что‑то ответить, но Александр 3 остановил его жестом.
– Но это будет завтра. А сегодня я хотел бы сделать сыну еще один подарок, о котором он просил.