Страница 169 из 207
– Они так верят в свои навязчивые идеи, милорд. А вера, как известно, мешает думать. И неважно во что она. В католическую церковь, протестантского пророка или идол республики. Вера мешает видеть реальность такой, какой она есть. Вот вы думаете – это камень, а палочкой ткни его и окажется, что жучок. Вы думаете это золото, а палочки ткни его и окажется, что просто гниющие листья.
Лорд Розбери молча кивнул и, чуть покачиваясь, отправился в особняк.
Спать.
Он был раздавлен морально до последней крайности. Давненько он себя не чувствовал таким ослом…
Мы же не стали задерживаться и после завтрака, то есть, обеда, если по‑людски, уехали. Ссылаясь на больного отца, которому нужно наше общество.
Сложнее всего было Ники.
Он уезжал еще более подавленный и сломленный, чем приехал. Как я думал – общение с Алисой его совершенно сокрушало. Одна тряпка мужского пола была не в состоянии вынести давление воли одновременно и мамы, и любимой женщины. Прочности не хватало.
На корабль, впрочем, сесть в тот же день не успели.
Погода не позволила – она к вечеру испортилась.
Лишь тринадцатого ноября распогодилось, и мы взошли на борт императорской яхты, покидая Великобританию. Как я надеялся, навсегда…
У лорда Розбери, впрочем, была своя жизнь. И очень насыщенная.
Выспался.
И лишь на следующий день со свежими силами отправился в гости к мистеру Майерсу, который все это время находился здесь же – в Сандрингем Хаусе. Просто в дальних покоях, которые не покидал от греха подальше.
– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался лорд, заходя в покои.
– Сожалеющим, милорд. Крайне сожалеющим.
– О десяти тысячах фунтов, полагаю?
– А? Вы об этом? Нет. Это большие деньги, но, милорд, они ничто перед возможностью пообщаться с настоящим фейри. Мне безумно стыдно. Я потерял сознание, как какая‑то институтка. Сердце, будь оно неладно.
– Крепитесь, – серьезно произнес лорд Розбери, – Я вынужден вам сообщить, что Форин‑офис больше не нуждается в ваших услугах. И королева распорядилась взыскать с вас десять тысяч фунтов.
– Да‑да, конечно, – рассеянно кивнул мистер Майерс.
– Вас это не тревожит?
– Милорд, я не так беден, как можно было бы подумать. Кроме того, у общества есть касса. Я завтра же напишу поручение выплатить вам эти деньги.
– Вот так просто?
– Милорд, эти деньги ничто. Вы разве сами не осознали, что произошло? Не оценили всю красоту истинной сути этого дела?
– Суть дела? – усмехнулся лорд Розбери. – Вы просто поверили в сказку, сэр. И это лишило вас разума.
– У фэйри, милорд, своя шкала ценностей, а также понимания добра и зла.
– Избавьте меня от этих бредней. – процедил лорд Розбери.
– Их высшей целью является игра.
– Сэр! – прорычал глава Форин‑офис.
– Игра, милорд. Просто подумайте об этом. И посмотрите на ситуацию через эту призму. Я ведь не отказываюсь заплатить и признать свою вину. Я не безумен и не одержим.
– Вы просто слишком сильно поверили в сказку, сэр. Я понимаю вас. И мне жаль, что все так вышло.
– Вы помните слова про статую Свободы? Это – игра. Вы помните интервью о либералах и социалистах? Это тоже игра. Да и со мной – игра. Мне говорили, что вы с ним разговаривали и ушли совершенно потрясенным. Это тоже игра.
– Игра⁈ – рявкнул лорд Розбери. – Что вы, черт побери, несете⁈
– А разве он не забавляется с нами? Не играет?
Глава Форин‑офис нахмурился. Он внезапно вспомнил слова Георгия: «Я к вам уже как‑то привык за время этой глупой, но смешной игры» . Мистер Майерс же продолжал:
– Вы поняли, что он сделал с дамами, милорд?
– Что? А? О чем вы? Об этих адюльтерах?
– Да бог с ними. У нас весь свет проводит в постели законных супругов меньше времени, чем с любовницами или любовниками. Ничего необычного. Его яд тоньше.
– Яд? – усмехнулся лорд Розбери. – Вы одержимы, сэр.
– Милорд, вы просто верите в то, что мистики нет, а паранормального не существует. Это так удобно. Но и прискорбно, ибо вы не видите среди камней тех, кто лишь прикидывает им.
Лорд Розбери несколько секунд молчал, глядя ошарашенно на мистера Майерса. После чего достал часы. Глянул на время. Захлопнул крышку. И быстрым, решительным шагом вышел. Погода стояла скверная и он надеялся, что гости еще не уплыли.
Дороги раскисли, и он подъехал в порт буквально в самый последний момент. Когда уже императорская семья грузилась на корабль.
– Успел! Успел! – жизнерадостно воскликнул лорд Розбери, буквально выпрыгивая из кареты. Обратив внимание на полное недоумение Ники, удивление Михаила и смеющийся взгляд Георга, который, впрочем, едва заметным движением отстегнул ремешок кобуры. А она уже покоилась на его правом бедре.
– Что‑то случилось? – тревожно поинтересовался Николай.
– Я хотел проводить вас. К сожалению, мое здоровье подвело, и я едва не провалялся в беспамятстве ваш отъезд.
– Проводить? – игриво спросил я. – А разве вы должны нас провожать?
– Ее величество, – произнес он с придыханием, обращаясь ко мне, – была поражена вашей проповедью.
– Традиционные ценности, милорд, это то, за что стоит бороться. – чинно произнес я, с трудом сдерживая улыбку.
Ники с раздражением махнул рукой и пошел по трапу на корабль. Он отлично знал, какие кошачьи игры я устроил на приеме. И его откровенно коробило от одной мысли, что это все можно назвать «традиционными ценностями». Миша пожал плечами и пошел за ним. Он вообще не понял, что происходит.
Я остался последним на берегу. Игривым и в чем‑то даже насмешливым взглядом, рассматривая этого убеленного сединами англичанина.
– Милорд, – кивнул я, прощаясь.
– Вы позволите последний вопрос?
– Многие знания, многие печали, милорд, – произнес я ему, подмигнув. – Впрочем, спрашивайте, если не боитесь.
Он вздрогнул, но чуть подавшись вперед, поинтересовался:
– Символ. Ваше императорское высочество. Тот символ, который вы продали мистеру Майерсу за сто фунтов. Откуда вы его взяли? Признаться, он сводит меня с ума.
– Это символ Смеющего бога, – широко улыбнувшись, ответил я.
– Кого? – несколько растерялся он. – Локи? Луга? Кого конкретно вы имеете в виду?
Я ненадолго задумался, рассматривая в упор этого человека.