Наследник империи. Дилогия

– Особой пикантности придает ситуации тот момент, что осенью русская эскадра должна совершить дружеский визит во Францию. А тут такая неприятность. Русский князь очень не вовремя влез со своим желанием блеснуть умом.

– Они же подписали союзный договор.

– Да, но он весьма шаткий.

– И этот русский его расшатывает?

– Пулитцер передал его позицию как простой и в целом невинный вопрос. Так что этот русский выглядит как скорее повод, чем источник.

– Ну да, ну да, – едва заметно покивал президент.

– Дальше интересная деталь, господин президент. – продолжил Стивенсон.

– Кто‑то догадался показать этому русскому еще одну статую?

– К счастью, нет. Речь об ином. Весь вечер вокруг великого князя держался круг из еврейских дельцов Нью‑Йорка. Они оттерли его от мэра и о чем‑то оживленно беседовали больше часа. По словам очевидцев, Шифф после этого разговора выглядел встревоженным и мрачным, а Пулитцер – задумчивым и молчаливым. И вот что особенно странно, господа: Джозеф, у которого газета живет сенсациями, не напечатал об этой беседе ни строчки. Ни слова.

В кабинете стало тихо.

– А как выглядел этот русский после беседы? – поинтересовался президент.

– Как обычно. Он умеет очень хорошо держать лицо. – произнес Стивенсон. – Разве что мне сообщили, что он явно хотел о чем‑то поговорить с Вандербильтами, но не срослось. Те это тоже заметили и вынудили мэра провести еще один прием.

– Очень интересно… очень… – процедил Кливленд. – Есть у меня подозрение, что Вандербильты оживились не просто так. Узнайте мне, о чем эти джентльмены беседовали с русским столько времени.

– Постараюсь, господин президент.

– Уж постарайтесь. И прошу, господа, не расспрашивайте его больше о наших статуях. И вообще – не касайтесь тематики искусства, от греха подальше…

– Итак, милорд, – произнесла королева Виктория, бросив на стол газету. – Как это понимать?

– Ваше величество, – лорд Розбери чуть склонил голову. – Двенадцатого июля мэр Нью‑Йорка давал прием в честь визита великого князя Георгия Александровича. И тот изволил высказаться о статуе Свободы.

– Я читала пересказ. Какова цель этого пассажа?

– Я бы сказал, что неопытность, если бы речь шла не об этом… хм… фигуранте.

– А что бы вы сказали о нем?

– Мне кажется, он дает нам отличный способ наказать французов за те мерзкие статьи.

– Вы уверены? Пока этот… фигурант делал все, чтобы ужалить Великобританию. С какой стати ему подыгрывать нам?

– Может быть, он понял, что перегнул палку? В конце концов, фейри любят шутить, порой болезненно, и он мог просто не сдержаться.

– Вы серьезно? – скривилась королева.

– Ваше величество, я… я же видел эту статую на фотографиях много раз и знаком с фольклором и античной традицией. Видел статуи Гекаты. И я не опознавал ее. Это так странно. Смотришь на красный круг и думаешь, что это зеленый квадрат. Словно наваждение какое‑то.

– Милорд, я, признаться, устала от мистики.

– Мы все от нее устали, ваше величество. Но она буквально сопровождает Георгия на каждом шагу.

– И что вы предлагаете? – устало спросила она. – Провести обряд экзорцизма?

– Едва ли это поможет. Нет. Я предлагаю продолжить газетную атаку. Мы не знаем, какова цель этой всей истории, но мне в унисон твердят, что нужно пользоваться моментом. Французы позволили себе опубликовать статьи, в которых оскорбляли ваше величество и вашу семью. И было бы справедливо погладить их против шерсти за это. Основательно погладить. Но вежливо и тактично.

– Чего нам это будет стоить?

– Казне?

– Да.

– Ничего, ваше величество. В том и прелесть. Редактора газет ждут лишь разрешения, чтобы продолжить. За свой счет. Рассчитывая заработать. Очень прилично заработать на тиражах и рекламе.

Королева впервые за вечер позволила себе нечто, отдаленно похожее на улыбку. Очень отдаленно.

– Хорошо, милорд.

Лорд Розбери поклонился, но не уходил.

– Что‑то еще? – она удивленно выгнула бровь.

– Мистер Майерс, тот самый эксперт в области мистики, привлеченный нами к известному делу, находясь проездом в Гавре, встретил русского морского офицера. До поезда было еще время, и он решил с ним поговорить.

– И зачем мне это нужно знать?

– Молодой офицер оказался знаком с Георгием Александровичем и даже бывает с поручениями в его дворце. При этом он испытывает к нему антипатию, считая, что тот позорит честь русского офицера.

– Вопрос все тот же, – с холодом в голосе произнесла королева. – Зачем мне это нужно знать?

– Он согласился с нами сотрудничать. И у нас, судя по всему, появился первый осведомитель из относительно близкого окружения интересующей нас фигуры. Одна беда – жаден. Он торговался совершенно отчаянно и сумел вытрясти с мистера Майерса целых сто фунтов вперед.

– Жаден? – медленно произнесла королева. – Жаден – это хорошо.

– Так точно, ваше величество.

– А вы сами что думаете о нем и всей этой истории? Что он вообще делал в Гавре?

– Русские отправили в Нью‑Йорк много кораблей для представительства. Но сделали это безалаберно. Они вышли в разное время и прибыли так же. Какие‑то даже не успели на официальные торжества. Просто какое‑то стадо баранов, а не флот. Это не мои слова, ваше величество, это комментарии наших адмиралов. И сам факт того, что какой‑то офицер отстал от своего корабля, это, прости господи, скандал. Но для нас. Для русских же… обычная история. Удивительная несобранность и неорганизованность.

– А этот молодой офицер?

– Жаден, спесив, глуповат, обладает очень узким кругозором.

– Очаровательно, – сухо произнесла королева. – И он уже что‑то нам полезное сообщил?

– И да, и нет. Он передал мистеру Майерсу некий символ, который видел в блокноте фигуранта. Смысла не знает. Наши эксперты тоже помочь не могут. Впрочем, куда важнее другое – в том блокноте много странных символов и знаков. Георгий сейчас в Нью‑Йорке. И я уже отправил нашему человеку там заказ на кражу этого блокнота.

– Это не подставит нас?

– Ни коим образом, ваше величество. Мой человек через свои связи разместит заказ в криминальных кругах города. Исполнитель даже не будет знать, для кого он выполняет это маленькое поручение. Впрочем, как и обычно…