Страница 132 из 207
– И так во всем… – процедил Ульянов. – Он словно пытается народу дать прививку от революции. Подавая искаженную ее форму. Что говорит об одном – либо у него есть очень компетентные советники, либо он сам наш… но не наш. Считай провокатор.
– Стало быть, отвечать! Печатно, резко! – воскликнул Скляренко.
– Где? – грустно спросил Ульянов. – В любой российской газете ответ просто не пропустят. В Женеве? Тиражом в триста экземпляров, из которых половина осядет у жандармов? Смешно же. У него, изволите видеть, «Новое время» – ежедневная газета с тиражом в двести тысяч экземпляров. Его читает почти вся грамотная Россия. Пусть не день в день, но через двое‑трое рук – обязательно.
– И что же делать? – растерялся Ванеев‑младший.
– Ликвидировать его. – холодно и жестко процедил Ульянов. – Значит, нам нужно поступить с ним также, как с его дедом.
– Давайте мы это сейчас обсуждать не станем? – тихо и твердо произнес Скляренко.
– Вы правы, – охотно согласился Ульянов, вынув часы и щелкнув крышкой. – Засиделись. Расходимся. По одному, по двое, с интервалом. Все, все, без прощаний.
Спорить не стали.
С конспирацией в кружке было скверно – собирались почти открыто и самонадеянно. В провинции этого хватало обычно…
Первым выскользнул гимназист Ванеев.
За ним – молчаливый письмоводитель Кузнецов с приятелем.
Потом Лалаянц.
Далее Ульянов, оставляя Алексея Скляренко на его съемном жилье ночевать в одиночестве.
Порядок соблюди, но поспешили. Поэтому невольно столпились во дворе. И только вышли на улицу, как вздрогнули – появились силуэты городовых. Много теней. Белые летние кителя хорошо виднелись на фоне ночной уже темноты.
– Стой! – скомандовал он.
Не своим.
Ульянову со товарищи.
Те сдали назад – во двор, рассчитывая выскочить через другой выход. Но как только побежали – раздался пронзительный свисток и топот. Добежали до калитки. Дернули ее. А там – тоже городовые.
– Донесли, – холодно процедил Ульянов. – Кто?
Его товарищи не ответили – их тоже интересовал этот вопрос.
– Позвольте, – Скляренко шагнул вперед, загораживая остальных, и голос его сделался развязным, почти купеческим. – По какому праву? Мы, изволите видеть, в шахматы‑с. Мирная игра, умственная. Вот и доска. Желаете?
– В шахматы, – не стал спорить вышедший вперед офицер. – Знаем‑с. Шестеро молодых людей регулярно собираются на этой квартире в шахматы играть. Да‑с. Пройдемте в участок, там и доиграете. Ферзями.
– Это произвол! Мы будем жаловаться губернатору!
– Жалуйтесь. – равнодушно пожал плечами офицер.
Дальше все произошло быстро.
Очень быстро.
Гимназист Ванеев не выдержал первым. Он рванул в сторону калитки, откуда уже выступила парочка городовых. И со всего маху обеими руками, толкнул человека, заступившего ему дорогу.
Тот охнул, отшатнувшись. И напоролся спиною на обломанный черенок от лопаты в той злополучной тачке дворника. Острый и прочный. Он вошел ему под ребра в легкие, отчего он забулькал, не в силах ни крикнуть, ни сказать ничего, и рухнул на землю.
Секунду спустя началась стрельба.
Суматошная.
Но в основном в упор – с пяти – десяти шагов.
Ванеева опрокинуло первым – он рухнул изломанной куклой аккурат в калитку.
Кузнецов, письмоводитель, тихий человек, о котором никто в кружке не знал ничего, кроме имени, вдруг оказался с ножом. Им он и ударил ближайшего к себе городового – метя в живот. Мгновение спустя и сам схлопотав пулю. Его приятель упал рядом, так и не сумев атаковать.
Лалаянц бросился назад, к дверям дома. Но не добежал.
Ульянов не побежал.
Он как можно громче рявкнул:
– Я помощник присяжного поверенного! Прекратите ог…
Три пули пришли почти разом.
На выстрелы выбежал Скляренко, слишком резко и поспешно открыв дверь. Ну и получив с ходу свою порцию свинца. На автомате…
Околоточный надзиратель, писавший рапорт о происшествии в ту ночь, пять раз начинал заново. Обычное дело. Просто взять и постращать молодежь, которая увлекалась глупостями, закончилось черт знает чем. А в городском морге образовалось восемь трупов, двое из которых являлись казенные.
Ранним утром квартиру Алексея Скляренко уже сумели обыскать самым тщательным образом. Найдя массу всего интересного, что грозило очень приличным сроком. И это только тут. Наведавшись же на квартиру к Владимиру Ульянову и Лалаяцу удалось еще много что обнаружить. Через что живым фигурантам могла грозить не высылка, а каторга. Самая обычная. Где‑нибудь на рудниках. Лет на пять.
Особенно сочными были письма.
– Что у вас там случилось? – зевая, спросил губернатор. – Разбудили ни свет ни заря.
– Накрыли кружок социалистов. Оказали вооруженное сопротивление. Двух городовых убили.
– А что с ними?
– Основной состав – шесть человек. Все погибли в ночной перестрелке. По найденным у них письмам и записям удалось выявить еще семнадцать человек, которые вели два зависимых кружка.
– Убили двух городовых, – медленно повторил губернатор, мрачнея. – А как вы вышли на них? Ранее об этом кружке не докладывали?
– Несколько дней пришлось письмо из столицы. В нем некий «В. И. Ленин» рассказывал о ставшем ему известном кружке. Утверждая, что проезжая через город, столкнулся с навязчивой агитацией. И он счел своим долгом сообщить. Сразу не пришел, так как опасался за свою жизнь…
О том, что это письмо было шуткой Георгия, они, конечно, никогда не узнали. Впрочем, он на такой эффект и не рассчитывал, зная о беззубости методов местной полиции. И совершенно не ожидал такого эффекта. Но история… она порой творит чудеса. Да такие, что в книжке стыдно описывать – подумают, что все выдумал.