Страница 126 из 207
Часть 1 Глава 7
22 мая 1893 года. Санкт‑Петербург
Я глянул на небо и улыбнулся.
Солнечно.
Ни облачка, но ветерок достаточно свежий, чтобы не сильно пекло.
– Какая погода славная, – радостно протянул Ермолай.
– Хорошо жить, как говорится, – согласился я с ним, а потом добавил: – А хорошо жить еще лучше.
Казак хохотнул.
– Пива бы холодненького. Кружечку другую.
– Так съездим.
– Нельзя, – тяжело вздохнул я. – От меня пахнуть не должно алкоголем. А то весь цирк пойдет мимо кассы.
Казак лишь пожал плечами.
Я же еще раз огляделся, оценивая ситуацию и площадку для предстоящего шоу…
Изначально я многое хотел держать в секрете, но… морское министерство России текло как дуршлаг. Казалось, что даже приватные разговоры каким‑то чудом всплывают в Париже, Берлине и Лондоне.
Да быстро как!
Макаров попытался эти течи как‑то залатать, но – увы. С тем же успехом можно было вычерпать Балтику полковником. Реформы 1860‑х годов ставили своей целью максимальную прозрачность и гласность. И именно при них весь личный состав морского министерства и сложился. А потом начались кривляния во многом бестолковых контрреформ, которые только людей злили, не неся почти ничего содержательного.
Ну и результат – текли в министерстве все.
Вообще все.
Включая самого контр‑адмирала, который просто не мог себе отказаться в удовольствии обсудить с сослуживцами совершенно неуместные детали. Да и похвастаться хотелось.
Всем.
Поэтому я решил действовать иначе и прятать все на виду.
Через Зволянского получил кое‑какие контакты западных журналистов и начал через них заказывать статьи о «диких русских варварах и их глупостях», высмеивая в них все, что требовалось скрыть. Да не от своего имени заказывая, а от некоего «от адмирала, который пожелал остаться неизвестным».
И потихоньку в Париже, Лондоне и Берлине формировалась целая сеть журналистов, которая могла группой навалиться на любого автора, что начинал хвалить или даже позитивно обсуждать что‑то не то. То есть, я действовал также, как в России в 1990‑е буквально выжигали все здравое. Обернув против Запада его же оружие.
Не бесплатно.
Но десять‑пятнадцать тысяч рублей в год я мог себе позволить…
К мосткам, возведенным плотниками у набережной Биржи, тем временем подкатывали экипажи.
Разные.
И простого народу, и уважаемых людей.
Вон морской министр Чихачев Николай Матвеевич вышел из пролетки, оправдываясь перед знакомыми, дескать, просто катался. И расспрашивал – что же здесь такое происходит, отчего такое скопление?
А у Ростральной колонны остановился начальник Главного штаба Обручев со своим двоюродным братом. И начали с ним чинно набивать трубки, не вылезая покамест из экипажа. Ну а зачем? Из него лучше было все видно.
Макаров заявился на подаренном ему автомобиле, чем породил волну фурора среди зевак. К моим‑то старались не подходить – робели от вида вооруженных до зубов «бармалеев». Осторожничали. А тут – пожалуйста.
Из Морского технического комитета прибыла аж целая делегация, пара профессоров из Морской академии и два десятка разного рода корреспондентов. Не только от Суворина. Нет. Я попробовал работать шире и подкармливать альтернативные каналы распространения информации…
– Начнем, пожалуй, – сказал я и кивнул Крылову.
Алексей Николаевич в эти годы подвязался преподавателем Морской академии, и он не успел еще ничем толком прославиться. Пока. Но я‑то помнил, что это за человек. Вот и пригласил лично поучаствовать. А он взял и согласился – сказался пытливый, живой ум.
Вон – стоял возле моделей кораблей, довольный как сытый кот.
Первая – точная копия строящейся «Полтавы» в одну десятую натуральной величины. То есть, натурально одиннадцать метров в длину. И все как у большого брата. На вид – классика современного судостроения и гордость Морского технического комитета.
Вторая – та же «Полтава», только нос другой. Клипперный форштевень с изящным наклоном вперед и развал бортов в носовой части. Без тарана. Совсем.
Третья – развитие идеи. Все тот же клипперный нос с развалом бортов, но он удлинен где‑то на десять процентов по отношению к корпусу…
– Господа! – произнес я громко. – Прежде чем мы начнем, прошу убедиться: вторая и третья модель не легче первой. Потом замерим и осадку. И установим аккумуляторные батареи с мотором по жребию. Они одинаковые, но дабы устранить сомнения, это необходимо сделать. Прошу добровольцев к весам.
Сразу же наступило легкое оживление.
Жребий – это хорошо.
Ничто так не убеждает скептика, как личное участие в процедуре. Чихачев, разумеется, даже не дернулся – не по чину. А вот профессор Морской академии вполне полез вперед. За ним следом и представитель МТК, всем видом демонстрировавший, что участвует в балагане. И какой‑то незнакомый мне морской лейтенант.
Взвесили.
Оценили.
Составили акты осмотра за подписью наблюдателей.
Проверили осадку без груза и с грузом. Тоже описали все и зафиксировали.
Проголосовали отдельно за аккумуляторы, отдельно за моторы. После чего Крылов с двумя механиками скинул верхние крышки моделей и поставил все на свои места. Проверил пуск и ход винтов на весу и текущий заряд аккумуляторов.
И, наконец, он дал отмашку:
– Готово!
Наблюдатели, что следили за его манипуляциями, все подтвердили. И поставили подписи в очередном акте.
– Мерный участок – один кабельтов, – громогласно произнес я. – Он отмерен отсюда до вон той группы якорных буев. На финише в лодках три наблюдателя с хронометрами. Все они вызвавшиеся добровольцы из числа флотских офицеров. Запуск одновременный – по выстрелу.
– А если ветер? – спросил голос кислого господина из МТК.
– Ветер один на всех, – пожал я плечами. – В этом и прелесть одновременного пуска. Мы ведь не скорость в узлах измеряем, а сравниваем обводы.
Он молча кивнул.
Я достал револьвер и произнес, почти выкрикивая:
– На старт! Внимание! Пуск!
И выстрелил в воду. В сторону.
Три корпуса дрогнули и поплыли.
С набережной Биржи это выглядело прям завораживающее. Три маленьких броненосца устремились вперед. Тем более что волна шла хоть и малая, но вполне подходящая для имитации свежего моря. В пропорции к размеру этих моделей.