Наследник империи. Дилогия

Часть 1 Глава 6

2 мая 1893 года. Санкт‑Петербург

Тормоза скрипнули и автомобиль остановился у небольшой мастерской на окраине столицы. На Выборгской стороне.

Я вышел на грунтовку, а тут брусчатки не было.

Оправил мундир.

И пошел в ворота, которые стояли открытыми из‑за жары.

– Георгий Александрович! – раздался знакомый голос, откуда‑то изнутри.

Несколько секунд и по лестнице со второго этажа спустил Владимир Мельхиорович Квашневский. Даже и не спрашивайте, почему он именно Мельхиорович, а не, допустим, Томпакович или скажем Биметаллович. Я и спрашивать не стал. Просто наслаждался.

Впрочем, это было хоть и весело, но глубоко вторично, потому что Обручев именно его мне и выделил для оружейных опытов.

Ну а что? Я ничуть не возражал. Довольно опытный и умелый оружейный мастер Офицерской стрелковой школы, который в 1883 году представил версию винтовки Бердана с подствольным магазином на семь или девять патронов.

Не первый попавшийся слесарь.

Тут и опыт, и знания, и обида на отсутствие признания. Хотя доработка Берданки его мне показалась весьма и весьма толковой. Да, нишевой, но хорошей.

Разве что заряжание странное.

Я предложил ему ее немного доработать и на манер Winchester’а поставить клипсу для снаряжения оружия при закрытом затворе. И вообще, чуток довести оружие в плане удобства приклада, прицельных приспособлений и прочего.

Он поначалу не вдохновился, хотя и доработал свой образец. А я возьми и размести его малой партией в частных мастерских. Всего сто штук.

Зачем?

Чтобы подогреть его мотивацию. Сама по себе мне эта «колымага» была не нужна. Разве что в будущем как дробовик и то – не факт. Но для человека даже такой выпуск – удача.

Технически это была модификация Берданки. Но, не Берданка. И по формальным признакам на вооружении Российской империи она не стояла. Поэтому что? Правильно. Ее можно было на голубом глазу продавать на гражданском рынке. Зарабатывать я на этом не собирался, да и не мог, наверное. Так что вся партия должна была уйти в магазины по себестоимости. Может, даже дешевле.

А это вкусно.

Это полезно.

И привлекательно.

Ибо на рынке России просто не существовало магазинного оружия под патроны Бердана, да еще такого занятного. Поэтому я рассчитывал чуть‑чуть подразнить гусей, а потом организовать крупную партию специально для удаленных локаций. А то ведь с бездымным порохом пока даже в столице имелись проблемы. Охотники же на «дымаре» будут подвизаться еще очень многие десятилетия. Просто из‑за дешевизны.

Вот.

А как он закончил со своей поделкой и взбодрился – занялись тем, ради чего я его себе и выписал. Созданием оружия нового поколения.

Я не оружейник.

И не инженер, и тем более не конструктор.

Просто…

Мы в тот день сели.

Разложили образцы, каковых у меня в коллекции уже имелось полсотни уникальных. И начали смотреть – у кого что да как сделано и пытаться собрать химеру. То есть, родить что‑то в духе германской комиссионной винтовки 1888 года. Только без предрассудков.

Разумеется, у нас они имелись.

И много.

Но мы честно старались рассмотреть все варианты. Плюс я еще накидывал всяких идей, которые эхом приезжали из будущего. На военном флоте я не шибко‑то и столкнулся с ручным огнестрельным оружием. Откуда и зачем? А потом – да. Бывало. И тот же самый револьвер Webley был не единственным образцом, побывавшим в моих руках неоднократно.

Серые схемы, сложные переговоры, иногда даже пираты… жизнь у меня была насыщенная. А локации, в которых это все происходило, дивные. И полные чудес. Там можно было легко попасть под обстрел местных туземцев, которые пытались «отоварить» вас из французских «табакерочных» винтовок 1860‑х. А буквально на следующий день подержать в руках новенькую AR’ку. Про «калаши» и эхо Второй Мировой войны и говорить не приходится. Этого добра там было как грязи. Мексика и особенно Африка умели удивлять. С Индией и Пакистаном я редко сталкивался, но и там чудес хватало.

Так вот.

Я смело вываливал на моего Мельхиоровича все, что мог вспомнить. В коррективе, разумеется. Постоянно добавляя что‑то в духе: А может так? А если так? А тут смотри, что можно еще сделать…

Цель‑то была какая?

Получить максимально технологически простое изделие, которое бы требовало минимум квалифицированного труда. То есть, максимально сократить и упростить фрезерные работы. А также соответствовала нашим целям получения оружия для максимально быстрой прицельной стрельбы на основных рабочих дистанциях. Ну и надежность, куда уж без нее?

Дней за десять наш мозговой штурм закончился, и мы остались с некоторыми весьма парадоксальными выводами. Мы пришли к некой химере, пытаясь скрестить в ней классический Винчестер, Маннлихер и ППШ‑41.

Начали мы с патрона.

Взяли итальянский Carcano, который лучше всего подходил под наши задачи. Заменили капсюль на «боксера», что облегчало повторное снаряжение и немного упрощало производство. Отсыпали треть пороху. И поставили более легкую остроконечную оболочечную пулю, сильнее утопив ее в гильзу для пущей компактности. Получив прям хороший такой промежуточный патрон.

Чуть крупнее обычного.

Длиннее.

Но это не критическая беда, а скорее особенность.

Само оружие на эскизах выглядело забавно. Визуально – вариант классического Винчестера. К сожалению, скоба Генри не оставляла вариантов, потому что только она позволяла приблизится к скорострельности самозарядных образцов. Немало повышая надежность притом, так как вырывать раздутую гильзу из патронника ей было намного проще, чем ручкой «болта» – рычаг‑то о‑го‑го!

Вот.

Из‑за чего облик и получался слишком уж узнаваемый.

А вот дальше все шло совсем не так. Простая ствольная коробка была совершенно открытая с верхней части. Как корыто. Затвор не крепился к рычагу взведения, а просто ложился в пазы. Прижимаясь сверху крышкой ствольной коробки. Такой – крепкой. Держащейся на двух массивных пинах, вроде тех, что у AR‑15.

Вытащил задний пин.

Откинул крышку вперед и вверх.

Отвел затвор ручкой назад хотя бы на четверть, выводя из направляющих. И вынул просто вверх. Да, есть способы его извлечения побыстрее, но и этот выглядел неплохо.

Сам затвор тоже был весьма прост и в целом, и технологичен.