Наследник империи. Дилогия

Часть 1 Глава 4

23 апреля 1893 года. Гатчина

– Щенок! – процедил император, глядя в дверной проем, куда минуту назад вышел его сын.

– Твой щенок. – поправила его Мария Федоровна.

– О да, это многое меняет!

– Это меняет все, – равнодушно заметила она и вышла в коридор. Но не стала удаляться, а подошла к окну напротив дверей и выглянула во внутренний двор. Туда, где стояли автомобили.

– Уезжает? – спросил Александр Александрович. – Наговорил гадостей и бежать?

– Как ни странно – нет. Ты видел его новые самоходные экипажи?

– Да и черт с ними! Ты действительно хочешь поговорить о них⁈ Сейчас⁈

– А подойди, погляди.

– Ты серьезно⁈

– Погляди, прошу.

Император нехотя встал и подошел к ней. Выглянул в окно и нахмурился. Потому что вид эти экипажи имели совсем другой, нежели раньше. И они сейчас парковались недалеко от ворот – быстро и легко.

– Надо на них прокатиться.

– Минни!

– Что Минни⁈ – вдруг резко похолодел ее голос. – Он на них за два‑три часа доезжает из города. В Петергофе, да и здесь – отличное решение для разъездов. Или тебе нравится трястись часами напролет в телегах.

– Ну какие телеги? У нас же отменные кареты. Очень мягкие и удобные.

– Что не исключает времени, которое мы тратим на дорогу.

– Милая, ты уверена, что хочешь сейчас говорить про это? – излишне нервно спросил император.

– Пожалуй, ты прав, – кивнула Мария Федоровна и, вернувшись в кабинет, села в кресло. Чинно. Собрано.

Александр Александрович последовал за ней.

Прикрыл за собой двери и тоже сел в кресло, а не на свое рабочее место.

– Итак, – начала она, – у нас сложилась совершенно трагикомическая ситуация. Старший сын готов пожертвовать империей и династией ради любви. Его младший брат готов пожертвовать традициями и любыми условностями ради империи и династии. Ей богу у Всевышнего странное чувство юмора.

– Погоди, – подался вперед император. – Ники же разорвал с Алисой.

– Я только вчера узнала о том, что ничего подобного. Он просто теперь таиться от нас. Месяц назад он с ней даже встречался в Варшаве. О чем они говорили никто не знает, но они встретились. Тайно.

– Может быть, он хотел с ней попрощаться лично?

– Она прислала ему большое письмо неделю назад. Содержания я не знаю. Только факт его существования. Что прозрачно намекает на продолжение отношений. Да и Ники наш обычно так тяжело все переживал, а тут ходит бодрым и даже окрыленным. Он что‑то задумал. Что‑то скверное.

– Милая, ты вечно нагнетаешь, – покачал головой Александр III.

– Я распорядилась приставить к нему филеров.

– ЧТО⁈ – ахнул император.

– Я хочу знать, что он делает. – холодно и жестко ответила Мария Федоровна.

– Он будущий император. Ты в уме ли?

– Он пока еще мальчишка, который не может справиться со своим естеством.

– Минни! – грозно произнес, почти прорычал император. – Ты сегодня же напишешь кому следует, и от него отзовут филеров.

– Нет.

– Тогда это сделаю я! Это недопустимо!

– Недопустимо, когда наследник престола думает промежностью. – процедила Мария Федоровна.

– МИННИ! – рявкнул Александр III.

– Итак, – предельно ровным голосом произнесла она. – Возвращаемся к ключевому вопросу. Наш старший сын и наследник одержим любовью и начал против нас бунт. Наш средний сын одержим какой‑то неестественной рациональностью и готов ради интересов империи и династии пренебречь любыми традициями и обычаями. И они оба закусили удила. Повторяю – оба. Что делать будем?

– А младший? Он, я надеюсь, сохранил здравомыслие?

– Он пока еще слишком юн, – скривилась Мария Федоровна. – Но его наклонности таковы, что он скорее пойдет по пути Ники. Натура чувствительная, увлекающаяся, легко подпадающая под чужое влияние. Боюсь, если ему встретится такая же смазливая мерзавка, как эта Алиса – пропадет.

– Дожили. – покачал головой отец семейства.

– Дожили, – согласилась жена. – Хотя я бы напомнила тебе, мой милый, что твой братец начал практически открыто манкировать твоим сыном, всячески его затирая. И даже жалуясь тебе на него.

– Но он же правда называет его боровом!

– Но он же и правда боров! – улыбнулась Мария Федоровна. – Впрочем, он никогда этого не делал в глаза или так, чтобы Алексей слышал. К тому же называть его так наш Жорж стал после того, как дядя «потерял» пару рапортов Макарова, с просьбой о зачислении мальчика на службу, и перевел в столицу мужа Медеи. Да как! На то самое место и должность, куда Макаров просил поставить Жоржа. Ты понимаешь? Эту войну начал не наш сын.

– Ну конечно, – буркнул император. – Ты же сама рассказывала, как он отзывался о брате. Да и про его выходку, когда вышел из поезда в столице. Дескать, воняет потухшим флотом.

– Он это все говорил строго лично и ограниченному кругу лиц. Более того, еще в дороге утверждал, что дядя станет его затирать. Потому что здоровый и активный Романов на флоте попросту не нужен. Он будет задавать слишком много вопросов. В поезде. Мне и дяде Мише. Мы приехали и его прогноз полностью сбылся.

– Мы с тобой обсуждали Лешу. Я не могу его уволить! Просто не могу!

– Мы обсуждали. И ты с нашего разговора не вызвал его ни разу сверх положенного. Почему?

– Милая… ну зачем ты начинаешь снова?

– Потому что мы теряем сына, – холодно и жестко процедила Мария Федоровна. – Что будет, если Ники сорвется и последует за Михаилом Михайловичем?

– Связь с Алисой – не морганатический брак!

– Связь с Алисой – прямое нарушение твоей воли. И он уже ее нарушил. Что будет дальше? На что он решится? Ты знаешь? Я – нет. А Жорж?

– Ей богу, лучше бы он сидел под юбкой у своей поэтески! – в сердцах воскликнул император.

– Весь ужас ситуации заключается в том, что он отчаянно рационален и разумен в своих оценках. – грустно произнесла мама. – И это ужасно.

– Не то слово… – тихо буркнул император.

– Мне тут шепнули на ушко, что железный Отто зашевелился в своем лесу.

– Он еще жив?

– Представь себе. – криво усмехнулась Мария Федоровна. – Черти никак не могут затащить его в ад – отбивается. Впрочем, ему недолго осталось, здоровье уже не то.

– Смешно… и грустно. Ну так и что? Что заинтересовало его? Дурная выходка Ники?