Страница 83 из 132
1892 год. Мултанское жертвоприношение
Начало 90-х годов XIX столетия для жителей Вятской губернии выдалось непростым. Подряд два неурожайных года сильно ударили по достатку крестьянских хозяйств, а двинувшаяся летом 1891 года по Волге и Каме эпидемия тифа грозила выкосить всё трудоспособное население. Чтобы помочь жителям края, государство стало выдавать всем нуждающимся беспроцентные «хлебные ссуды». Полученное зерно можно было потратить на посев или на пропитание; государство никак не ограничивало крестьян в этом вопросе, что, конечно же, явилось немалым подспорьем для нуждающихся людей.
Жители Старотрыкской волости Малмыжского уезда страдали от недорода и эпидемии тифа в той же степени, что и их соседи по губернии. Однако в самой волости не все деревни оказались в одинаковом положении; некоторым деревням везло — на их полях в достатке колосилась пшеница, а тиф обходил стороной. Село Старый Мултан, заселённое преимущественно вотяками (дореволюционное название удмуртов), оказалось как раз таким островком благополучия: из 95 дворов только 13 попросили в 1891 году о выделении им «хлебной ссуды», тифа же ни в том году, ни в последующем в Старом Мултане не было вообще.
Деревни Старый Мултан и Новый Мултан, разделённые всего двумя километрами лесной дороги, были населены в основном представителями вотской народности, принадлежавшей к уральской семье народов. Их ближайшие соседи — деревни Анык и Чулья — напротив, были по составу населения в основном русскими.
Именно в этих местах весной 1892 года развернулись события, вошедшие в историю отечественного судопроизводства под названием «дело о Мултанском жертвоприношении».
Во второй половине дня 5 мая 1892 года 16-летняя девушка по фамилии Головизнина, проживавшая в деревне Анык, отправилась к своей бабке в соседнюю деревню Чулья. Собственно, между этими населёнными пунктами существовали две дороги: одна — широкая, в обход леса, по которой можно было проехать и всаднику, и повозке, вторая — узкая тропа по заболоченной низине через лес. Девушка отправилась прямиком.
Буквально в четырёхстах метрах от края деревни Атык она обнаружила человеческое тело, лежавшее ничком поперек тропы. Лежавший был одет в мужскую одежду: коричневый «азям» (род двубортного кафтана без пуговиц, подвязываемый кушаком или верёвкой), из-под которого выглядывала рубашка в синюю полоску, тёмно-коричневые штаны, на ногах — лапти, за плечами — котомка. Судя по одежде, это был мужчина, но лица лежавшего Головизнина не видела, поскольку на его голову была наброшена пола кафтана. Лежавший словно укрывался «азямом». Место, где находилось тело, было топким, болотистым; для того чтобы грунт не проваливался под ногами, местные жители накидали здесь небольшие брёвнышки. Человек лежал прямо на этих брёвнышках, причём его ноги и плечи свешивались, едва касаясь луж справа и слева от тропы.
Писатель и журналист В. Г. Короленко, заинтересовавшийся «мултанским делом», через два с половиной года побывал на этом месте и в одной из своих 12 статей, связанных с ним и опубликованных в альманахе «Русское богатство», так описал увиденное: «Трудно представить место более угрюмое и мрачное. Кругом ржавая болотина, чахлый и унылый лесок. Узкая тропа, шириной менее человеческого роста, вьётся по заросли и болоту. С половины её настлан короткий бревенник вроде гати, между брёвнами нога сразу уходит в топь по колено; кой-где между ними проступают лужи, чёрные, как дёготь, местами ржавые, как кровь. Несколько досок, остатки валежника и козлы из жердей обозначают место, где нашли труп Матюнина и где его караулили соседние крестьяне…»
Головизнина, увидав лежавшее поперёк тропы тело, даже не подумала, что видит труп. В самом деле, мужик в подпитии мог уснуть в самом неожиданном месте, эка невидаль! Проспится — пойдёт дальше.
Девушка обошла тело и отправилась своей дорогой дальше, совершенно позабыв об увиденном.
На следующий день — 6 мая 1892 года — Головизнина отправилась обратно — из Чульи в Анык. На том же самом месте она опять увидела ничком лежавшее тело. Только теперь пола «азяма» была откинута, и ясно было видно, что… тело лишено головы. Там, где должна была быть шея, чернела страшная кровавая рана.
Девушка бегом бросилась к дому. Полицию вызвал её отец.
Первый полицейский появился возле трупа около полудня 8 мая. Это был урядник Соковников. При помощи сотского деревни Анык он организовал охрану места. Хотя, конечно, об охране места происшествия в данном случае нужно говорить весьма условно: всё-таки трое суток тело пролежало на тропе вне всякого присмотра, и если бы кто-то хотел обыскать или перенести труп, то ничто ему в этом помешать не могло.
Через двое суток — 10 мая 1892 года — возле тела появился пристав Тимофеев. Именно этот человек составил документ, послуживший основанием для возбуждения уголовного дела: акт осмотра места обнаружения трупа. Этот документ зафиксировал следующие существенные для понимания дела обстоятельства:
— края раны красные, кровавые, сгусток крови полностью заполнил трахею (наподобие пробки), что могло произойти только в том случае, если при отделении головы сохранялось сердцебиение. Это означало, что отрезание головы было прижизненным;
— под правым плечом трупа обнаружена ровно остриженная прядь светло-русых волос;
— голова погибшего, несмотря на проведённое прочёсывание окрестностей, так и не обнаружена;
— лапти погибшего были чисты, хотя и мокры; это свидетельствовало о том, что погибший не пришёл сюда самостоятельно — его принесли;
— кафтан и исподняя рубашка погибшего имели обширные кровавые потёки, что вполне соответствовало характеру причинённого ранения, однако на предметах, окружавших труп, следов крови обнаружено не было; это наблюдение подкрепляло предположение о посмертной переноске тела;
— хотя руки погибшего были заправлены в рукава «азяма», его воротник едва подходил под лямки заплечной котомки; кроме того, отсутствовал кушак, которым надлежало подпоясывать «азям»; это могло свидетельствовать о том, что кафтан надевали уже на труп (отметим, что в тот момент никто подобного вывода не сделал, и «акт» пристава Тимофеева не содержит этого заключения);