Страница 66 из 132
Негласная проверка заявлений Гарди, предпринятая сыскной полицией Петербурга, дала противоречивые результаты. Оказалось, что Александр Бадер уже не состоял приказчиком у Эмиля Янсена, а оставил место и переехал на жительство в Ревель. Будучи разысканным там, он подтвердил заявление Гарди в части, имеющей отношение к нему, и выдал полицейским 50-рублёвую купюру образца 1856 года, полученную якобы от Янсена для размена. Экспедиция по заготовлению ценных бумаг установила, что банкнота является поддельной. Поддельной оказалась и ассигнация, найденная якобы Людвигом Гарди в шкафу в последний раз.
Но дальше начинались вопросы, ответы на которые вовсе не представлялись полицейским столь очевидными, как их преподносил в своих заявлениях Гарди. Выяснилось, что 20 лет назад этот человек уже привлекался к ответственности за выдачу необоснованных векселей. Репутация этого француза в питерских купеческих кругах была самая отвратительная: о его проделках помнили многие, и многие не хотели иметь с ним дела. Кроме того, было точно установлено, что незадолго до написания первого заявления Гарди крупно повздорил с Янсеном, и раздор компаньонов привёл к распаду их коммерческое предприятие. Таким образом, действия Гарди получали серьёзный и весьма неблаговидный мотив: месть недавнему компаньону, а возможно, и неудачный шантаж последнего.
Несмотря на соблазн арестовать Янсена и провести обыск в квартире и конторе последнего, полицейские делать этого не стали. Во-первых, сильным было недоверие к заявлениям Гарди, а во-вторых, не было ни малейшей уверенности, что удастся взять Янсена с поличным. Последний — если он действительно замешан в аферах с фальшивыми деньгами — мог вполне ожидать от прежнего компаньона доноса и загодя подготовиться к возможному визиту полиции. Поэтому заявления Людвига Гарди остались без видимого движения на долгие месяцы, и Янсен узнал о подозрениях в свой адрес нескоро.
Осенью 1868 года сыскная полиция приступила к негласной проверке Янсена и его торгового предприятия. Проводилась она опросом соседей француза, проверкой его платёжных операций, таможенных деклараций на ввозимые товары, собиралась информация о его контрагентах и мнения деловых партнёров. В ходе этой кропотливой и малозаметной работы удалось выяснить много весьма любопытного.
Эмиль Янсен, 1839 года рождения, французский подданный, приехал в Россию в 1858 году вместе со своим отцом, Станиславом Янсеном. Именно этот человек, Станислав Янсен, и его деятельность в России вызвали у Путилина наибольший интерес.
Станислав Янсен родился в 1812 году в России, по национальности — поляк. В 1831 году он эмигрировал во Францию, где окончил университет и получил звание доктора медицины. Подданство Российской Империи он потерял. В 1858 году он неожиданно для всех решил вернуться в Россию. Намерение это нельзя не назвать странным: после Крымской войны во всех слоях общества отношение к иностранцам, особенно англичанам и французам, было весьма настороженное, если не сказать недоброжелательное. Отношения между Россией и Францией были разорваны; саксонский посланник барон Зебек представлял в Париже великую империю. Чтобы получить разрешение на въезд, Станислав Янсен представил саксонскому дипломату документы, подтверждавшие его торговую, промышленную и научную деятельность. Было даже предъявлено разрешение на чтение публичных лекций по медицине. Янсен, однако, не представил лишь сведений о своей финансовой несостоятельности; его экономические прожекты лопнули, и настойчивые кредиторы не давали покоя. Эмиль Янсен, приехав в Россию вместе с отцом в 1858 году, вернулся в Париж в 1863.
По приезду в Петербург Станислав Янсен выступил учредителем бесчисленного количества акционерных обществ и товариществ на паях, по большей части экспортно-импортного профиля. Как можно было заключить из документации этих предприятий, все они оказывались весьма недолговечны, однако барыш своему хозяину неизменно приносили. С 1860 года Янсен стал выплачивать свои парижские долги и в течение нескольких лет полностью восстановил собственное реноме. В Петербурге француз также сделал себе имя; его почитали за человека состоятельного, предприимчивого, солидного.
В 1860 году и 1868 году он выезжал во Францию; в первый раз — на два месяца, во второй — на шесть недель. В Петербурге Станислав Янсен постоянно проживал по адресу: Екатерининский канал, дом 14 (это самый центр города, его престижная часть!). С ним постоянно проживала супруга — Мелина Янсен.
Самым подозрительным в полученной Иваном Путилиным информации было то, что доходы Янсена не соответствовали оборотам его предприятий. Француз действительно владел довольно значительными суммами, которые ссужал членам французской колонии в Петербурге, но при этом был неясен источник этих денег. Торговая деятельность Станислава Янсена явно не приносила тех доходов, которые позволили бы свободно оперировать десятками тысяч рублей. Это соображение вкупе с тем, что фамилия француза уже вторично упоминалась в связи с подозрениями в фальшивомонетничестве, заставляло испытывать некоторые сомнения в его добропорядочности.
В январе 1869 года стало известно, что в Санкт-Петербург из Парижа приезжает Эмиль Янсен. В качестве причины своего появления в России младший Янсен указал болезнь матери, но по наведённым полицией справкам оказалось, что Мелина Янсен отнюдь не больна.
Эмиль Янсен появился в российской столице 21 января 1869 года. Он возобновил свои прежние светские знакомства, нанёс необходимые визиты, получил приглашение на охоту и благополучно съездил на неё в Псковскую губернию. За ним и отцом сыскная полиция вела скрытое наблюдение, стараясь не вспугнуть подозреваемых раньше времени. Трудно сказать, сколь эффективным могло бы быть такое наблюдение и как долго его следовало бы продолжать, но непредвиденный случай ускорил развитие событий.
На приём к столичному обер-полицмейстеру 1 марта 1869 года явился дипкурьер (в то время их называли «кабинет-курьеры») французского посольства в Российской империи некто Евгений-Людвиг Обри. Он сделал заявление столь важное, что его попросили повторить сказанное в присутствии Ивана Дмитриевича Путилина, за которым немедленно послали.