Страница 120 из 132
Следствие не захотело рассмотреть по существу многочисленные свидетельства, указывавшие (пусть и косвенно!) на возможность существования организованной группы сатанистов, поставившей перед собой цель запугать монахов Оптиной Пустыни и прихожан угрозой террора. Целый ряд независимых источников свидетельствует, что в начале 90-х годов XX века такого рода угрозы были отнюдь не мифом.
Усиленно распространялись слухи о том, что «на Пасху монахов резать будут». Уже после трагических событий 18 апреля 1993 года некоторые из прихожан сообщали о том, что друзья-атеисты уговаривали их не ходить в монастырь пасхальной ночью, поскольку там будут убивать верующих. Кого-то друзья по работе просили сбрить бороду, чтобы не походить на православного верующего, ибо в ближайшие дни это могло оказаться небезопасным. О такого рода слухах и предостережениях вспоминали разные люди, и не подлежит сомнению, что подобная молва в самом деле ходила в народе.
За две недели до гибели монахов в монастырскую переплётную мастерскую, где работал отец Трофим, заглянул неизвестный мужчина, который крикнул с порога: «Монахов надо убивать, и скоро вас начнут резать!» Этот возглас слышали все находившиеся в мастерской. Оставив свою работу, отец Трофим приблизился к незнакомцу и предложил отвести его в столовую, дабы тот покушал там супа. Миролюбивое предложение инока, видимо, только раззадорило незваного гостя, и тот ответил отцу Трофиму: «Пойди-ка сам пожри рыбы!» После этого он похлопал по плечу инока и добавил: «Ты — наш, наш!»
Насельникам монастыря не привыкать к грубости бесноватых, и можно было бы не упоминать здесь эту мимолётную сцену, если бы разного рода угрозы не повторялись в адрес православных верующих на разные лады на протяжении всего Великого поста. За день до Пасхи, омрачённой страшной трагедией, произошёл другой случай, оставивший самый мрачный след в памяти свидетелей. Во время литургии в храм вбежал никому не известный человек и закричал во всё горло: «Я тоже могу сделаться монахом, если убью трёх монахов!» После чего стремительно выбежал вон. Охрана монастыря во всех подобных случаях так и не смогла установить личности горлопанов. Ясно было, что это не паломники, а люди пришлые, никому не известные.
Один из оптинских игуменов, имя которого не оглашалось из соображений безопасности, в Великий пост 1993 года с интервалом в неделю получил два идентичных анонимных письма. В каждом находилась фотография открытого пустого гроба и коротенькая записка, в которой его обещали убить золотым шомполом в темя. После трагических событий 18 апреля оба письма были переданы правоохранительным органам.
Примечательно, что сам Аверин не делал тайны из своих намерений. Буквально накануне убийства он появился в механической мастерской при аэродроме сельскохозяйственной авиации, где работал последнее время, и принялся точить свой меч. Рабочие заинтересовались диковинным оружием, и кто-то из них спросил будущего убийцу: «На кого зуб точишь?» «Монахов хочу подрезать», — ответил Аверин. Даже лукавить не стал. Затем, выйдя из мастерской во двор, он показывал наточенный клинок другим рабочим и велеречиво рассуждал о том, что они и мир, мол-де, ещё о нём услышат!
Следствие так и не смогло установить происхождение этого меча с сатанинской гравировкой. Аверин показал на допросах, будто секач этот был изготовлен мастером на механизаторском дворе колхоза «Дружба», гравировку на лезвие нанесли в мастерской в Калуге. Но ни мастера с мехдвора, ни гравёра из мастерской следствию выявить так и не удалось. Может быть, потому, что их не существовало вовсе.
Следствие фактически проигнорировало указание на то, что в момент убийства в монастыре находились пособники Аверина. Две женщины-паломницы, оказавшиеся свидетелями нападения убийцы на звонарей, сообщили, что когда они закричали от ужаса увиденного, двое незнакомых мужчин, стоявшие неподалёку, прикрикнули на них: «Ну-ка, заткнитесь, не то с вами то же будет!» Примечательно, что мужчин этих не оказалось в списке свидетелей преступления, составленном следственной группой. Другими словами, эти люди поспешили покинуть монастырь, воспользовавшись возникшей суматохой. Такое поведение тем более странно, что все бывшие в монастыре люди поспешили к звоннице, озадаченные неожиданным перерывом праздничного звона.
Объясняя происхождение паспорта и трудовой книжки Александра Карташова, найденных в кармане брошенной им шинели, Аверин твердил на допросах, будто похитил их из общежития паломников. Оттуда же якобы он украл через несколько дней и саму шинель с монастырским инвентарным номером. Данные хищения были совершены именно с целью оставления на месте преступления ложных улик и наведения расследования на ложный след.
Между тем работа и проживание паломников на территории монастыря организованы таким образом, что совершить подобное хищение весьма непросто. Аверину для успешного совершения таких краж потребовалось бы появиться в монастыре не один раз. Между тем его не знали в лицо ни паломники, ни нарядчик на работу, ни монахи. Гораздо правдоподобнее предположение, что кражу документов Карташова, а также чёрной шинели совершили некие тайные пособники убийцы, замаскированные под паломников. Они передали похищенное Аверину, а сами поспешили покинуть монастырь ещё до преступления. Увы, версия эта не получила должной проработки. Следствию было проще рассматривать преступление как действия сумасшедшего убийцы-одиночки.
А убийства паломников в Оптиной Пустыни происходили на протяжении 90-х годов прошлого века ежегодно. Нередко эти преступления оказывались приурочены к празднику Пресветлого Христова воскресения. Происходили они, правда, уже не в самом монастыре, а в окрестных лесах, что позволяло местным правоохранительным органам не считать их каким-либо образом связанными с паломническими миссиями и не рассматривать материалы расследований в совокупности.