Страница 58 из 98
Глава 20
Отключившись от образов, посылаемых Пеплом, я всё-таки и сам решил проверить. Известно же, что у страха глаза велики. Хотя к шакрасу слово страх применялось плохо. Осторожный — да, предусмотрительный — да, рассудительный — тоже да. Я посмотрел на Пепла, грызущего собственный бок в поисках каких-то мелких паразитов, и усмехнулся. Это про него-то я сейчас всё это перечислил?
Как бы там ни было, но шакрас оказался прав. Справа от арки шла глухая стена, возможно, в прошлом склад или какой-то небольшой цех, которую по хитрому рассекал пролом в земле. То есть сама стена не пострадала, а пот кусок пола у неё исчез. Не знай я этого заранее, что на скорости, что медленно, можно было эту яму и не заметить.
На глубине виднелись острые камни, а края потрескались. В теории и с разбега я бы перемахнул, но! Осторожность, предусмотрительность и рассудительность! Был шанс потом цепляться за трещины примерно с тем же эффектом, как под хрупкий лёд люди уходят. Плюс упасть на что-нибудь острое. Короче, мы пойдём другим путём!
Но и с другой стороны Пепел оказался прав. К арке примыкал трёхэтажный дом, в окнах которого плотными рядами колосились мухоловки. И ладно бы только они, но с той стороны улицы тянуло жёлтым дымом. Пока не туман, но уже какая-то позёмка приливом накатывающая на первый этаж здания. Потом она отступала, не давая биомехам закрепиться — это в теории, потому что пока их маркеров я не чувствовал.
Можно, наверное, было сделать совсем большой крюк и к торговому кварталу подойди с другой стороны. Но беглый осмотр дальних подступов и переулков показал, что там такая же лотерея, как и везде.
— И кто там у нас в домике живёт? — прошептал я, пробираясь поближе к арке.
На уровне чуйки там был какой-то составной организм, как минимум из трёх принципиально разных типов геномов. Что-то крепкое и горное — если это, конечно, не вчерашний недопереваренный «олень» отсвечивал. Что-то водное — чуть ли даже не какой-то тягостно-задумчивый спрут с полугипнотическим эффектом и замедляющей аурой. И что-то резкое и хищное, намекающее на то, что скорости там тоже хоть отбавляй.
Я спрятался за полуразвалившимся газетным киоском, мельком глянув на стопку потемневших газет. Буквы и картинки расплылись, но заголовки читались. Что-то про какой-то праздник, про ежегодную охоту и повышенные нормы добычи. Про катастрофу ожидаемо ничего, слишком резко всё случилось.
Между киоском и аркой оставалось всё каких-то десять метров пустого пространства. Прятаться можно было только за бордюр, но ни я, ни Пепел там уже не поместимся. На брусчатке листья, обрывки газет и прочий многолетний мусор, наметённый ветрами и не убранный дождями.
И свеженькое копытце, ампутированное совсем нехирургическим путём. Сантиметров пятнадцать покрытой кровяной коркой шкуры и обглоданные куски мяса и сломанная кость. Имплант «Древних» владельца определять не стал, а сканер «Миротворцев» справился даже с такого расстояния.
Горная ньяла — не олень, но антилопа. Довольно редкая, как на Земле, так и здесь. Судя по ценнику в двенадцать тысяч аркоинов. Марко как раз рассказывал, что поклонников культа ньялы больше, чем тех, кто помешан на ши-тау. И судя по описаниею, было отчего: невероятная прыгучесть и скорость, способности к верхолазанью, отличная многоуровневая шерсть без побочки в виде повышенной волосатости улучшающая теплообмен, и вишенкой на торте — ночная активность.
Другой вопрос, что всё это ему не помогло пройти через арку. Но не отменяло повышенного спроса среди шахтёров Гранады. Но пока мы тут заново всё наладим, а мне такое самому пригодится.
Я прокрался вдоль стены и, подцепив копыто, притянул его к себе. Переглянулся с Пеплом, прячущимся за ржавой и раздавленной легковушкой, и посмотрел в арку. На свету проём выглядел более чем обычно. Стены, каменные плиты на земле, тёмная лужа засохшей крови и не одного мусорного листика. Даже газетные обрывки и те не хотели залетать внутрь. Но верхушку арки я не видел. Там даже не просто тень, там какой-то чёрный цветовой пылесос, буквально вытягивающий свет и окружения.
Проверив «Перо», потемневшее после драки с даманами, метнул копыто в арку. Хотел к самому входу, но снаряд выскользнул из руки и улетел вглубь, стукнулся о стену и, глухо цокая, отскочил почти на центр прохода.
Где-то минуту ничего не происходило, а потом что-то свистнуло, мелькнул темно-зелёный росчерк — будто лапой из-под потолка махнули, и копыто исчезло. И тут же вылетело обратно. И с такой силой попало в киоск рядом со мной, что доски треснули. Копыто стало в два раза короче, и всё было покрыто какой-то слюне-сопле-слизью.
— Ля ты какая привередливая, — пробурчал я. — Ещё и плюётся.
Я переглянулся с Пеплом, кивнув ему: мол, давай вперёд, я прикрою. Но шакрас сделал вид, что не понимает, и глубже спрятался за машину.
— Ладно, — прошептал я. — Сам проверю.
Оглянувшись по сторонам, подхватил раздутую пачку газет с чудом сохранившейся бечёвкой, и выдвинулся вперёд. Медленно, готовый в любой момент рвануть в обратном направлении, подошёл к краю арки. Замер, прислушиваясь и принюхиваясь. По первому ничего, даже шелеста не было, по второму — целый букет, причём не останков горной ньялы, а что-то резкое, травянистое и даже отчасти приятное.
Понимание, что это не монстр, а растение пришло в момент, когда я разглядел неоднородность кирпичной кладки. На первый взгляд всё ровненько, никаких провалов или, наоборот, вздутий. Но некоторые кирпичи отличались. По цвету фиг разглядишь, но по фактуре удалось заметить эффект молодой древесной коры. Лишь намёк на шершавость, но этого хватило.
Я сфокусировался, спровоцировав имплант «Древних» включиться, и прочитал появившуюся надпись: дарлингтония по прозвищу «растение-кобра». Дальше появился новый текст, но и мелко, и он сразу же превратился в бегущую строку. Так что я успел прочитать только концовку:
«…с неизвестными примесями и неизученными свойствами».
Ладно. Это как раз таки самая понятная часть, будь оно обычным, здесь бы не пряталось и не выжило. Я выдохнул, пересчитывая подозрительные кирпичи. Восемь одиночек и ещё шесть склеек по три или четыре камня.