Страница 57 из 72
Дойдя до купе капитана Ламбера, я требовательно постучался. Дверь открыли почти сразу. Изабель, одетая в простое шелковое синее платье, взволнованно спросила:
— Что-то случилось, месье?
Мельком глянув за ее плечо, я увидел сидящего капитана. Протез его был снят и прислонен к дивану.
— Случилось, — кивнул я. — Вы не видели в вагоне никого постороннего?
— Был один странный человек, — чуть задумавшись, ответила девушка. — Он постоянно курил в тамбуре…
— Прошу, оставайтесь в своем купе. Возможно, преступник все еще находится в вагоне! Поручик, проверьте остальные купе!
Яновский быстро прошел по коридору, заглядывая в каждое купе. Все они были пусты, кроме самого крайнего, где ехала мадам Боннар.
Поручик громко постучал в их дверь, но ответа не дождался.
— Ломайте!
Яновский отошел к окну — места для разгона было не очень много — а потом плечом со всего маха впечатался в дверь, с первого раза сумев выбить замок.
Я первым заглянул внутрь.
Купе было совершенно пустым. Старухи там не было. Только на столике лежала позабытая вуаль и стоял миниатюрный граммофон. Пластинка на нем уже закончила играть, но все еще крутилась, а из рупора шел ритмичный, слегка гипнотический треск:
— Ш-ш-ш-клик… ш-ш-ш-клик… ш-ш-ш…
Я подошел к столику и передвинул иглу на начало пластинки.
Раздался негромкий, но выразительный голос, начавший декларировать:
— Ворона где-то сыра кусок нашла,
И на дуб села.
Села, да позавтракать еще не успела…
Ба! Да это же басня Лафонтена! Вот что я слышал, проходя мимо купе в прошлый раз! Значит, в тот момент в купе могло уже никого не быть. Интересная история!
Но заряд патефона не позволил бы пластинке играть весь вечер…
Ха! Все просто, передо мной был интересный гибрид — патефон-будильник — гений инженерной мысли этих лет. Систему можно было «запрограммировать» на любой час, заведя две пружины, и когда часовая стрелка доходила до нужной отметки, основная пружина раскручивала диск и запускала пластинку.
Получается, кто-то заранее все установил на нужное время, имитируя присутствие человека в купе.
— Может, лучше все же кликнуть проводника? — предложил Яновский, который тоже ничего не понимал.
Я не ответил, проверив шкаф в купе мадам Боннар. Черное траурное платье аккуратно висело на плечиках. Внизу стояло два чемодана, которые принес проводник. Я заглянул в каждый — оба были пусты. Больше в шкафу ничего не было.
— Обратите внимание, поручик, — указал я, оглядевшись. — Окно приоткрыто!
— И что это значит?
— А дверь была заперта изнутри. Посмотрите на задвижку! Вы ее выломали своим ударом.
— Вы хотите сказать…
— Да, старуха или та, кто себя за нее выдавал, выбралась из купе через окно. Поглядите, здесь на подоконнике немного сажи снаружи… угадывается след женской туфельки. Изящная ножка, миниатюрная! Помнится, вы совсем недавно восхищались некоей мадам и ее хрупкой грациозностью?..
— Хотите сказать, — догадался Яновский, — что это…
— Сейчас и проверим, — в третий раз за вечер тяжело вздохнул я. Ох, как же не хотелось влезать в эту историю, но записка на русском не оставляла мне выбора…
Мы вернулись к купе Ламберов, из которого выглядывал встревоженный капитан с пистолетом в руке. Протез уже вновь был пристегнут к его ноге.
— Можете объяснить, что здесь происходит? — потребовал он.
Я кивнул поручику и тот сразу все понял. Резким движением он выбил оружие из рук капитана и толкнул того вглубь купе, и тут же ринулся следом, навалившись на Ламбера, как давеча на дверь, и впечатав его в диван. Сам же сел сверху с видом победителя. Капитан пытался сопротивляться, но Яновский был существенно сильнее и массивнее, и Ламбер ничего не мог с этим поделать.
Изабель завизжала так, что у меня заложило уши.
Подобрав пистолет, я сунул его в карман и сказал:
— Можете кричать хоть до утра, вас никто не услышит.
Девушка замолчала, испуганно сжавшись в углу дивана.
— Что все это значит? — прохрипел Ламбер, уже не пытаясь скинуть Яновского.
— Всего лишь хотим разоблачить преступника, — пояснил я.
После чего подошел к диванчику, схватил капитана за протез и с силой дернул его на себя. Шнуровка порвалась и деревяшка оказалась у меня в руках.
Покрутив ее, я углядел зазор, надавил на него пальцем и мне открылся полый тайник, в котором лежали довольно крупные на вид предметы, завернутые в тряпицу.
Я вытащил тряпицу и развернул ее.
— А вот и наши алмазы, поручик! — кивнул я на три прекрасных неограненных камня.
— Прекрасно, князь!
Яновский перевернул Ламбера лицом вниз и начал связывать ему руки за спиной кожаным ремнем, который он только что снял с самого капитана.
— Замрите на месте! Иначе стреляю!
Изабель, о которой все на время позабыли, стояла, вытянувшись как струна. В ее руке лежал небольшой дамский револьвер, нацеленный прямо мне в грудь.
— Стрелять я умею, поверьте!
— Я вам верю, мадам, — серьезно кивнул я. — Более того, не сомневаюсь в вашей хладнокровности и способности убивать. Хотите расскажу, как было дело?
— Извольте!
— Каким-то образом вы и ваш супруг узнали, что месье Дюваль везет при себе три ценных камня, стоимость которых весьма высока. Разумеется, вы решили завладеть ими. Однако подобраться к Дювалю до его посадки в поезд возможности не было. Оставался лишь вариант отправиться вместе с ним и попытаться похитить камни прямо в поезде. Но как это сделать на полном ходу? Тогда вы и придумали замечательную комбинацию с переодеваниями. Выкупив два купе в том же вагоне, в котором следовал Дюваль, для начала вы переоделись в старуху, прошли в ее купе, переоделись в свое платье, зарядили граммофон на нужный час и вылезли через окно на техническую сторону, где вас никто не видел. Расчет был верным: даму в трауре никто не стал бы беспокоить на протяжении всей дороги. Таким образом вы создали видимость того, что так называемая мадам Боннар находится в поезде.
— Любопытно, — согласилась Изабель, — но доказательств у вас нет.