Страница 42 из 72
Тот, увидев меня, озадаченно приподнял левую бровь.
— Вы опять сменили облик, месье?
— Пришлось. Обстоятельства так сложились.
— Этот вид идет вам куда больше предыдущего…
— Благодарю вас за заботу о детях, — я протянул ему двести франков. — Являлся ли кто-то с вопросами?
— Нет, — покачал он головой, — тот крупный человек с бородой был единственным. После него никто не приходил.
— Ну и слава Богу, — по-русски прошептал я.
— Что, простите? — не понял мэтр.
— Ничего, — я вновь перешел на французский, — я забираю детей, нашел им хороший дом.
— Рад за них, — Поль говорил искренне. — Эти детишки мне приглянулись. Они смышленные, живые, весьма воспитанные. Рад, что их будущее определилось!
Мы дружески распрощались, Лиза и Петенька тем временем спустились вниз. Девочка держала в руках саквояж.
— Значит так, — я осмотрел их одежду и остался доволен — вещи были крепкими и теплыми, — сейчас мы поедем в один дом, там вы будете жить…
— Но, дядя Коля, — перебила меня Лиза, — мы думали, что будем жить с вами!
Голосок ее дрожал от волнения, губы были плотно сжаты.
— Специфика моей работы не позволяет подвергать вас опасности, — начал было я, но девочка вновь не дала мне договорить.
— Вы нас бросаете!
Я видел, что ей страшно и очень обидно. Это передалось и Петеньке. Он держался изо всех сил, стараясь выглядеть опытным мужчиной, но слезы предательски потекли из его глаз, и он быстро вытер их рукавом.
— Нет, милая, я вас не бросаю. Я буду рядом, но жить вы станете с Ларисой Пантелеевной и Иваном Ивановичем, а так же с их сыновьями. Поверь, там вам будет лучше, чем со мной. Лариса Пантелеевна позаботится о вас как следует!
— Но мы хотим с вами… — едва слышно прошептал Петенька.
Лиза крепко держала брата за руку, он доверчиво прижимался к ней. Оба с надеждой смотрели на меня, но мне нечего было им сказать, кроме того, что уже было сказано.
— Вопрос решен. Идем вниз, Иван Иванович ждет!..
Все прошло не так гладко, как я желал, и все же я надеялся, что со временем дети успокоятся. Под женской опекой им и правда будет куда лучше — это очевидно. А что я мог дать, кроме постоянного ощущения опасности?..
Но я все же отчетливо чувствовал их упрямое недовольство.
Впрочем, с Иван Ивановичем они поздоровались вежливо и назвали свои имена, и тот им улыбнулся как родным.
Пока ехали к дому, Петенька с любопытством глазел в окно, а вот Лиза была мрачна и нахмурена, но более не поднимала тему переезда.
Лариса Пантелеевна ждала детей с самого утра. Увидев машину, заезжавшую во двор, она выбежала из дома и сама распахнула дверцу авто.
— Ох, мои хорошие! Худые-то какие! Вылезайте скорее, я пирогов напекла! Буду вас кормить!
Она с таким пылом обняла ребятишек, что я увидел, как лицо Лизы постепенно меняется. Каменное выражение пропало, и проступило что-то новое — мягкое и живое, пусть и слегка растерянное. А Петенька так вообще радостно вскрикнул:
— Я очень люблю пироги!
— Вот и славно, пойдемте в дом, познакомлю вас с мальчиками…
Они ушли, а мы с Миллером остались снаружи.
Иван Иванович закурил.
— Спасибо за детей, — сказал я.
— За такое не благодарят, Николай Владимирович. Если мы — русские отвернемся друг от друга, тогда и наступит конец света. Пока мы вместе, мы — сила!
Он докурил, бросил окурок на землю и носком сапога затушил его.
Я взглянул на небо. Солнце стояло высоко. Время.
— Пора выдвигаться на встречу с Белафре. Постараемся удачно продать наше золото!