Страница 36 из 72
— Командир, — предостерег меня Федор, — смотрите, чтобы этот медведь не разорвал веревки. Больно уж силен! Может мы все же посидим тут тихонечко в уголке, да покараулим?
— Нет! Идите и следите за периметром. Думаю, он пришел один, но лучше перестраховаться.
— Слушаюсь! — синхронно ответили Зуевы, тут же посерьезнев, и быстро взобрались по ступеням лестницы, полуприкрыв за собой крышку люка.
Я подошел к пленнику ближе и наотмашь два раза ударил его по щекам, после чего отступил на шаг назад.
Казак дернул головой и открыл глаза. Взгляд у него был мутный, тяжелый.
— Поговорим? — миролюбивым тоном предложил я.
Казак облизал разбитые в кровь губы.
— Извини, воды предложить не могу, — развел я руками.
Лампу я подвесил за один из крюков, и теперь она слегка болталась, еще не обретя равновесия, и причудливо играла тенями.
— Собственно, мне от тебя ничего не нужно, — сделал я вторую попытку начать диалог, — я и так все знаю. Просто хочу проверить сведения из второго источника, это сделает их для меня более достоверными. Начнем, Казак?
Он внезапно напряг могучие мышцы, стараясь разорвать веревки. Я навел на него пистолет и предупредил:
— Не нужно этого делать. Пристрелю как собаку!
Убийца чуть расслабился. Хорошо. Значит умирать он все же не хотел. Уже плюсик к пониманию того, как развязать его язык. А захочет ли он стать калекой? Сейчас и проверим.
Я взял штайр в левую руку, а правой поднял садовые ножницы. Потом приблизился к Казаку и негромко начал:
— Давай договоримся сразу. Я не хочу тебя убивать или калечить, но мне придется это сделать, если я не получу ответы на все свои вопросы. Для начала я отрежу тебе оба уха — это будет больно, но еще терпимо. Потом отстригу вот этими ножницами нос и губы. Ты это переживешь, но вот только навсегда станешь уродом. Ни одна женщина более не посмотрит в твою сторону!
Казак молчал, лишь чуть дернул щекой. Нервный тик? Вряд ли он боялся боли, но что-то его задело в моих словах. Неужели, обещание обезобразить лицо? Почему? Он мужчина, и подобное не должно его напугать. Разве только… он боится, что кто-то более не посмотрит в его сторону, приведи я свои угрозы в действие. Какая-то женщина? Но я знал лишь одну даму, связанную с Казаком. Мадам Делакруа. Значит ли это, что Казака связывает с ней нечто большее, чем отношения заказчика и исполнителя? Или интерес имеется лишь с его стороны, а Адель и знать не знает о том, что страшный убийца питает к ней… симпатию?..
Любопытно!
Что ж, продолжим разговор!
— Далее я перекушу ножницами сухожилия на твоих руках и ногах, и ты никогда больше не сумеешь пользоваться ими как прежде. Знаешь каково это, когда не можешь подтереть собственный зад? Когда не получается сделать и пары шагов без костылей? Инвалиды никому не нужны, тем более уродливые инвалиды… поверь, я даже отпущу тебя на все четыре стороны… ползи, если сумеешь…
Я говорил спокойным и ровным тоном человека, отвечающего за свои слова. Я даже не грозил — просто информировал. И, пожалуй, как бы это не было мне неприятно, я бы привел свои угрозы в действие.
И Казак это понял.
— Спрашивай, князь, — услышал я его чуть хриплый голос, — я отвечу на твои вопросы.