Страница 29 из 72
Тогда-то и появилась мадам Делакруа, заявившая, что она является внебрачной дочерью князя, и в отсутствии прочих претендентов готова принять наследство усопшего батюшки. В доказательство своих слов она предоставила выписки из приходных книг, где было зарегестрировано рождение ребенка женского пола по имени Адель, а в качестве родителей указаны мадемуазель Жозефина Делакруа и месье Щербатов. Однако в браке указанные родители не состояли, и имя князя могло быть вписано вовсе без его ведома и согласия. Но при этом новоявленная наследница вполне могла получить все состояние, ведь иных претендентов не существовало.
И все же этого не случилось. В завещании была приписка, согласно которой, волею князя, на поиски ближайшего наследника давалось полгода, и из состояния выделялась внушительная сумма для найма людей, способных этого самого наследника отыскать.
— Понимаете, месье, — вздохнул нотариус, — это была жуткая история. Поначалу люди, которых я нанял на розыски, отыскали двоих потенциальных кандидатов, но, увы, еще до того, как я смог встретиться с каждым из них, обоих постигла несчастливая случайность. Первый разбился, упав с лошади, а второй утонул в собственной ванне. Представляете, как порой судьба играет с нами?
Я представлял. Еще я представлял, что эти смерти вряд ли были случайными, как считал чуть наивный в подобных вопросах Фере. Я даже мог назвать имя человека, что запросто подстроил бы обе так называемые «случайности».
Казак! Кто же еще!
Но я все еще не понимал, какое я имею отношение ко всей этой истории.
— И вот, — продолжил между тем нотариус, — когда казалось, что даже непрямых наследников мужского пола во Франции у князя более не осталось, а ехать на их розыски в Российскую Империю никакой возможности не имелось, и мадам Делакруа уже готовилась вступить в права, пару недель назад мои люди нашли данные о еще одном человеке — весьма дальнем родственнике князя по материнской линии, могущем однако претендовать на наследство. И этот человек как раз находился во Франции… вот только его следы вновь потерялись, он весьма некстати убыл из расположения своей части в самое неподходящее время…
А сейчас мэтр прибыл в Марсель, чтобы в очередной раз объяснить Аделине, что той придется ждать до окончания срока, указанного в завещании. И если за тот человек внезапно найдется, ее шансы на наследство равны нулю.
И тут я внезапно все понял, даже не услышав имя очередного кандидата.
Иного объяснения я попросту не находил.
— Хотите, я назову вам имя этого человека? — предложил я.
— Вы? — удивился Фере. — Но… позвольте… как вы это сделаете, ведь вы сейчас впервые услышали мою историю!
— И все же считайте, что я своего рода провидец. Так назвать вам его имя?
— Сделайте милость…
— Николай Владимирович Гагарин, князь, штабс-капитан Третьего особого пехотного полка Экспедиционного корпуса Российской Императорской Армии. Угадал?
Фере смотрел на меня во все глаза.
— Но… откуда?
— Дело в том, мэтр, что я и есть этот человек. И последние дни меня как раз пытаются умертвить всеми возможными способами.
* * *
Когда я вышел из «Великой Франции» на улицу, голова у меня слегка кружилась.
Все же не каждый день сообщают, что ты являешься потенциальным наследником огромного состояния.
«Владелец заводов, газет, пароходов…»
Гагарин во мне не знал лично князя Щербатова, но я все же выудил из его памяти, что отдаленное родство и правда имело место.
Итак, я — претендент на наследство. И очаровательная Адель Делакруа — тоже претендент, — уж не знаю, насколько ее родство реально или попросту выдумано, но она явно не оставит меня в покое, пока не умертвит и не завладеет деньгами и всем имуществом, движимым и не особо.
Ситуация!
Мы проговорили с нотариусом Фере пару часов. Он поверил или сделал вид, что поверил, в то, что я и есть разыскиваемый Гагарин. Документов при себе у меня не имелось — оставил их в тайнике, но я пообещал показать ему бумаги при нашей следующей встречи.
Это его вроде бы удовлетворило. По крайней мере, на первое время.
А потом…
Потом я решил поведать ему историю моих злоключений, начиная с отъезда из Ла-Куртина и оканчивая прибытием в Марсель. Некоторые подробности я, разумеется, оставил вне рассказа, но главное сообщил. Меня разыскивает полиция Франции, а так же контрразведка по обвинению в убийстве агентов. И пока я не сниму с себя эти обвинения, об официальном вступлении в права наследования и речи идти не может — меня попросту арестуют на месте.
Значит, первоочередная задача — снять с себя все обвинения, очистить свое имя. И как только это произойдет, только тогда я смогу подтвердить свою личность и вступить в полные права наследования.
Проблема заключалась в том, что три из шести месяцев, назначенных князем Щербатовым на поиски наследника, уже истекли. И нужно было умудриться уложиться в оставшийся срок или же смириться с тем, что мадам Делакруа получит все.
В таком случае, весьма вероятно, что она оставит меня в покое — будет слишком поздно что-либо доказывать. Да и я вполне могу скрыться из Франции, уехать куда глаза глядят…
Не мой стиль.
Никуда я не побегу, и ни за что не уступлю ни сантима девице, которая всеми силами пытается меня умертвить.
Сейчас хотя бы мотивы ее прояснились. Деньги… один из основных стимулов, способных заставить практически любого человека пойти на преступление. А большие деньги подразумевают много крови.
Главное, мне показалось, что нотариус на моей стороне. Он был дружен с князем Щербатовым и хотел исполнить его последнюю волю, а в родстве Делакруа с князем он сомневался. Мэтр пообещал, что первым же поездом отправится в Париж и будет ждать там, пока я не устрою свои дела и не прибуду затем туда же. Или же пришлю телеграмму и мы встретимся в Женеве, где были зарегистрированы все счета князя. А документы я должен был взять с собой и предъявить их уже на месте.
В общем, у меня имелось три месяца, чтобы все успеть. Времени вполне достаточно… теоретически… практически же совершенно непонятно, с чего начать.
Повидаться бы с этим следователем — месье Бомоном, но сделать это пока совершенно невозможно? Жаль, что поговорить с ним в спокойной обстановке вряд ли получится. Он не станет меня слушать, а постарается арестовать. И я на его месте поступил бы ровно так же.
И тут меня внезапно посетила одна идея. А что если…