Страница 22 из 72
Глава 8
Из игорного дома мы ушли без проблем. Ни полиции, ни других людей, желающих нас остановить, так и не появилось.
Роже нетерпеливо топтался на перекрестке у входа в проулок. Увидев нас, он явно обрадовался.
— Наконец-то! Я видел слуг и двух американцев — они бежали прочь!
— Полицию не видел?
— Не думаю, что эти люди их вызвали. Слишком уж они торопились уйти как можно дальше…
Парень заслужил мое поощрение, поэтому, особо не раздумывая, я протянул ему несколько двадцатифранковых купюр.
— Месье? — не понял Роже. — Вы не ошиблись? Тут целых шестьдесят франков!
— За честную работу я плачу хорошо! Ты сегодня очень мне помог, и это твоя награда.
Я отдал бы ему эти деньги, даже если бы ничего не вынес из игорного дома… но мой внутренний карман слегла оттопыривался из-за банкнот, добытых из сейфа.
Беспредельничать я не стал — зачем наживать лишних врагов? Поэтому забрал из сбережений Карбона не все деньги, а лишь его личную долю. Валенар любезно подсказал мне, что она составляла примерно двенадцать тысяч франков, и я скрупулезно отсчитал эту сумму, оставив остальное внутри.
По моим прикидкам, там было еще примерно раза в два больше, но то были общие деньги, принадлежавшие не только Карбону, но и его людям. Пусть разделят и успокоятся. Их патрон мертв, и этого не изменить. Я убил его, но так же убью и каждого, кто попытается ко мне сунуться.
Деньги же немного поубавят негативные эмоции, на это я и рассчитывал. Но если кто-то все же решит прийти и спросить с меня, что же, я жду!..
— Иди, Роже, не хочу, чтобы тебя здесь кто-то увидел…
— Да, совсем забыл вам сказать, месье, мы нашли место, о котором вы просили узнать! Там жирный Гавр хранит свои вещи! Он арендует склад на набережной Жольет, ангар номер двадцать четыре!
Сообщив эту информацию, парень убежал.
Мы же через минуту выбрались из проулка на широкую улицу.
Мамаду был доволен. Он давно снял шарф и широко улыбался, сверкая белоснежными зубами. Петр и Федор шли с невозмутимыми лицами. Мою личную проверку они прошли.
— Нас будут искать? — спросил сенегалец.
— Непременно, — согласился я, — но им будет непросто это сделать.
— Это хорошо! Но все же зря мы не сожрали сердце того человека!
Петр и Федор переглянулись, но я поспешил их успокоить:
— Капрал шутит. Он не ест людей!
— Только самых плохих, — хмыкнул Мамаду, — и исключительно по воскресеньям!
Я подумал, что неплохо было бы обзавестись машиной. Теперь, когда Иван Иванович отсутствовал, и нельзя было воспользоваться его такси, стало неудобно. В идеале, на данный момент нужно было даже две машины, чтобы разместить всю нашу компанию. Либо же легковой автомобиль и небольшой грузовичок. Нынешние автомобили довольно тесные, водитель впереди открыт всем дождям и ветрам, а в салоне не развернуться, но что есть — то есть… если сделка пройдет хорошо, обязательно озадачу Миллера поисками авто, после того как он вернется. А в том, что он вернется, я не сомневался.
Надо бы разойтись в разные стороны, чтобы не привлекать лишнего внимания полиции и военных патрулей. Я совершенно не желал вновь угодить за решетку, а группа из четырех крепких мужчин слишком уж бросалась в глаза.
— Предлагаю разделиться, — сказал я, — встретимся дома через пару часов! Нынче у нас будет еще одно небольшое дельце… Капрал, вы задержитесь!
Петр и Федор — двое из ларца тут же свернули на боковую улицу, а Файе уставился на меня.
— Будут приказы, командир?
— Сможешь нанять грузовик к вечеру? С закрытым кузовом, — я вытащил из кармана три сотни франков. — Лучше без водителя.
— Сделаю! — капрал был серьезен.
— Подгони машину к дому мадам Бинош. И попробуй арендовать небольшой склад для начала на месяц. Где-нибудь подальше от порта…
Оставшись в одиночестве, я вышел к пирсу. Мне требовалось немного морского воздуха, чтобы обдумать все произошедшее.
О том, что я не принял предложение Валенара, я нисколько не жалел. Во-первых, я был в этом городе абсолютным чужаком, без имени и авторитета, и полагаться на слова Валенара не собирался. Сейчас он думает или делает вид, что думает, одним образом, а через минуту его мнение поменяется на противоположное.
Ожидать же каждую секунду выстрела в спину я не хотел. Вероятно, за Карбона захотят отомстить, вот и поглядим, кто придет по наши души.
Все я сделал правильно, сомнений нет!
Прикончил одного ублюдка и дал шанс на исправление другому.
Что делает нас сильнее? Исключительно, милосердие.
Я мог убить и американца, но не сделал этого. Станет ли он другим человеком или нет? Ошибся ли я или поступил правильно?
Самое интересное, что ответ на свой вопрос я получил буквально сразу же.
Ни Трумэн, ни его приятель далеко не ушли. Урок они не восприняли, и то, что я подарил им жизнь, отпустив из игорного дома, так до конца и не осознали.
Я увидел их сквозь окно одного из многочисленных ресторанов, тянувшихся вдоль улицы. Оба лейтенанта зашли туда, решив продолжить веселье, вместо того, чтобы отправляться прямиком в казармы. Они заняли столик у окна и шиковали на выигранные деньги. Рядом уже крутились молодые девицы, стол был полон закусок и бутылок, пир шел горой.
Благо, ресторан оказался не из самых дорогих, швейцара на входе не имелось, и я спокойно зашел внутрь и встал за балкой, оставшись незамеченным как для персонала, так и для посетителей.
Шарф вновь закрывал всю верхнюю часть моего лица, и я прекрасно слышал все, что происходило за офицерским столиком.
— А я тебе говорил, что этот русский — Jobbernowl*, — горячился Джекобсон. — Я бы на его месте ни за что не отпустил бы нас оттуда с таким кушем на руках! Прикончил бы, не задумываясь!
*(англ. слэнг) — Олух, болван, тупоголовый.
— Русские — все идиоты, — согласился Трумэн, — но они опасные идиоты. Поэтому рано или поздно мы с ними схлестнемся в большой войне, этого не избежать. Будь я президентом, ни за что не оставил бы эту страну в покое — слишком уж непредсказуемые.
— Да у них там сейчас и так неразбериха полная. Революция — самое худшее, что может случиться! Дерутся друг с другом до полного истребления одной из сторон.
— Нам это выгодно, Эдди! Поверь! Чем больше русские перебьют друг друга, тем нам будет проще потом!
Вот же сука! Тварь! Русофоб клятый! И ведь ничего не изменится и через сто лет, и точно так же русофобы со всего мира будут стравливать славян между собой, и делать это вполне успешно.